— С этого и стоило начинать, — произнесла я, отрываясь от его губ, — С поцелуев, а уж потом и всё прочее…

— Всё прочее ещё будет, уж поверь. Будет тебе и подземный мир, и хрустальная пирамида… Экзотика в любви тоже супер ценная штука, уж поверь. А когда накала нет, не поможет никакая хрустальная обитель. Ты же сама не хочешь, чтобы я приходил к тебе в твою изумрудную шкатулку. А я тебе послушен именно потому, что бережно отношусь к твоему аристократическому драгоценному достоинству.

— Пригласи к себе, в подземный мир, если уж хрустальная пирамида не то место, которого я достойна…

— Видишь ли, в тех местах, которые ты обозначила «подземным миром», обитает слишком много других одиноких мужчин и парней, а они будут завидовать мне, едва увидят тебя. А я, живя тут, стал суеверным троллем-мистиком и боюсь сглаза, — он явно шутил. — Сглазят моё счастье.

— Так я для тебя счастье?

— Ты того не чувствуешь?

Я задумалась. Ощущения не поддавались однозначной расшифровке, — Ты складно говоришь, но твоё же поведение ставит меня в тупик. Если это счастье, почему оно не взаимное?

— Любовь, если она есть, и в машине ею остаётся, и на любой подходящей поляне, и в реке и в яме, уж поверь. А если любви нет, то она и в роскошной спальне не возникнет.

Я сразу же вспомнила давние откровения Азиры о её любви с Нэилем на Дальних Песках, в реке, на острове под открытым небом. И об отсутствии любви в аристократических спальнях, когда Нэиля рядом с ней не было. И нигде уже его не было…

— Конечно, у тебя богатый опыт подобных отношений в самых неподходящих местах, — я ощущала возрастание печали, вытеснившей и последние остатки моего ущербного счастья.

— Что же ты хочешь, — отозвался он, тоже заметно остыв от моих укоров, — И ты, и я давно уж не целомудренные подростки. Так что притворяться как-то и смешно.

Он опять достал деньги, а я опять их взяла. Если он платит, то кто я? Наложница без ложа? Или же таким образом он подчёркивал свою любовь? Он обнял меня, желая утешить при всём своём непонимании, чего я взъерошилась-то? Его объятия всегда действовали успокаивающе, хотя… деньги тоже. Я входила во вкус не считать крохи, как было прежде, и не дрожать перед будущим. Сама профессия приносила мне столько денег, что я уже не всегда их и пересчитывала, оставаясь при этом скупой для своих служащих. Этому научила меня сама жизнь вокруг. Никто и никогда из окружающих не проявил бы щедрости ко мне, чего же я должна? Один мой прекрасный оборотень и есть исключение из всех. За что я и позволяла ему вытворять надо мной любые акробатические трюки. После этого у меня болели мышцы, но сладостно пело моё сердце. Меня окутала мягкая живая теплота, умиротворение, и сразу же потянуло в сон.