— Место, где ты и обитаешь. Ведь тебе там комфортно? У меня же нет никакого комфорта, в твоём если понимании.

— Как же ты себе такое представляешь? А что будут думать мои служащие?

— Разве они умеют думать? К тому же по ночам они уж точно не думают, а спят. Или же гуляют, где им и хочется. В отличие от тебя.

— Если их ловят на недолжном поведении, они тут же выставляются прочь отсюда. И как такое возможно, что я буду у всех на виду принимать гостей?

— Разве так уж необходимо представлять меня твоему персоналу как своего гостя? Уверяю тебя, я буду неуловим ни для чьих глаз. Только скажи: жду тебя! И я возникну. А уж ты там сооруди тот комфорт, который тебе и необходим.

— Когда ты бываешь серьёзным? Всегда кажется, что ты со мною играешь в какую-то игру. Меняешь свои маски, хотя и не буквально так, и никогда не показываешь, какой ты в действительности.

— Поверь, что серьёзным, как ты говоришь, я бы точно тебе не понравился.

Я вспомнила Гелию. Её страх перед ним вызывал у меня недоумение. Но я всё приписывала её же обману. Редкий мужчина не мстит женщине за измену, если узнаёт о том. Хотя она и намекала, что Нэиль был избран ею как возможность убежища от пришельца, возможность сбежать от него туда, где он не обнаружил бы её. Отношения с Рудольфом она считала взаимным самообманом, и была уверена, что даже не любя её, он, скорее, покалечит её, чем вот так запросто отпустит на волю. Что он готов был терпеть её как ненужную и заброшенную вещь в углу своего жизненного пространстве, чем отдать кому-то ещё. Но я ей не верила и ничего пугающего в нём не находила, кроме его потрясающей необычности во всём. И странным, не до конца понятным, пугающим рассказам Тон-Ата про Кристалл Хагора я тоже не верила до конца. У Тон-Ата была своя собственная и непостижимая для меня система воззрений на всё. Своя загадочная и тёмная, как ночное небо, не сопряжённая с обыденной реальностью вокруг космогония мира.

Неотвязный и неодолимый алгоритм придорожной любви

И на следующее утро я оказалась у стены. Под предлогом того, что мне необходимо получить деньги за то, что всю мою экспозицию, оптом, и скупил один из столичных салонов. Я собиралась побродить по столичным торговым кварталам, по бесчисленным разбросанным там лавчонкам всевозможной всячины, чтобы усладить себя пустяковыми никчемностями, всегда дорогими как по цене, так и по тому даруемому ими удовольствию, которое поймёт лишь женщина. Живя трудовой и довольно однообразной жизнью, я стала обывателем-накопителем, даже понимая, что все эти безделушки лишь суррогат радости, её куцая замена.