— Я знаю о тебе намного больше, чем ты сама о себе. Но вот как раз о дедушке Ниадоре сведений у меня нет.

— Книги троллей, творчество троллей, премудрость троллей это же чепуха для вас. И не у вас ли от всего этого скулы сводит? Зачем хоть кому знать о моём дедушке, если он давно умер?

— О, владычица «Мечты»! Вы решили перейти на вежливо-отчуждённую форму общения?

— А разве мы с вами близки? К чему бы мне развлекать вас историями о своём дедушке?

— Вопрос неправильный. Это же твой дедушка, а не дедушка твоего водилы. Так кем же он был, аристократом или служителем подземного владыки? И не похищенные ли сокровища помогли ему вписать своё семейство в континентальную книгу аристократов?

Таким умозаключением он сильно задел меня. Обвинить дедушку в подделке значимости и знатности своего рода? Одним этим небрежением Рудольф уже лишил себя моей благосклонности. На ближайшие дни уж точно. Дело оставалось за малым. Выдержать его натиск, если он повторится. А что повторится, сомнений уже не было. Я расправила плечи и гордо вскинула подбородок, повернувшись к нему в профиль и сузив глаза, чтобы без слов дать ему понимание недопустимости неуважительных замечаний в отношении моей аристократической семьи.

— Не забывайтесь, вы общаетесь с потомственной аристократкой! А вовсе не с девушками из «Зеркального Лабиринта». Кому ж неизвестно, что они готовы поощрять любые непристойные игры ради низких и возбуждающих эмоций тех, от кого и зависят оплата и прочие служебные льготы женского персонала.

— Всегда относился и отношусь с трепетным и тёплым чувством к твоей семье, — сказал он, вроде бы, и без тени насмешки. — И никогда даже близко не уподоблял тебя тем, кто вокруг. Люблю твоих родных хотя бы потому, что они породили такой шедевр, — тебя! Без тебя моя жизнь здесь была бы абсолютно бесцветной. И это не пустые слова. Для меня все местные девушки на одно лицо, уж поверь. Трафаретные куколки, вылепленные планетарным и сонным Ремесленником из белой глины. Качество раскраски их лиц зависит уже от таланта его подручных подмастерьев. Иногда получаются и любопытные экземпляры, признаю. Но это чужеродные для меня люди, уж поверь.

Мгновенно размягчившись от его признаний, я взглянула на него с благодарностью, — Если я для тебя единственная, почему же ты предложил не мне, а Иви пойти с тобой в Храм Надмирного Света?

— Кто тебе сказал?

— Ты же и сказал.

— Да я тебя дурачил!

— Пойдёшь со мною в Храм Надмирного Света?

— Нэя, ты же умная девочка. Должна понимать, что не стоит давить столь откровенно на столь чувствительные струны мужской души. Возможен их обрыв. Тоньше надо действовать, аристократка ты моя утончённая!