Вильт сообщит о стычке не только Инару, чьё мнение обо мне так и останется для всех тайной, но и прочим досужим болтунам. Да той же Лате-Хонг, у которой он также служил водителем. А шибани Рудольф этого задиру, а он и заорёт на всю округу? По счастью, Рэд-Лок уже успел покинуть пределы города, насладившись перед отбытием моей фальшивой «аристократической безупречностью». Нет, он ничуть не осуждал меня, а лишь прикидывал, получится ли у него занять очередь за Рудольфом, когда тому наскучит «экзотика секса» где попало. Для Рэда-Лока такие отношения с девушками являлись нормой жизни вокруг.

— Он прав, — сказала я Рудольфу, вынужденная признать, что слишком поторопилась со своим податливым размягчением не там, где следовало. Сказала тихо, почти прижавшись к нему, чтобы Вильт ничего не расслышал, — Я не твоя жена, а ты, как я понимаю, свою рубашечку припас для той, кто соблюдает невинность и не поедет в «Ночную Лиану» ради тех удовольствий, которыми одарит тебя лишь после посещения Храма Надмирного Света. Мне только скандалов с твоим участием не хватает. Я и так устала от скандальных историй со своими девчонками, в которых я, как и всегда, главная виновница.

Вильт-Нэт злорадно щурился, без боязни взирая в лицо учёного зазнайки, кем и считал Рудольфа, уже поняв, что я на стороне попранного достоинства честного труженика. Он и в самом деле был простодушным парнем, и я впервые видела его столь ощутимо задетым. Уж точно он ввязался бы в драку при всей несовместимости их весовых категорий. Вообразив подобное зрелище, в котором неизвестно чего было бы больше, ужаса или смеха, я истерично засмеялась, озадачив обоих несостоявшихся бойцов, напружинивших свои кулаки. Рудольф какое-то время не верил, что я откажусь от его заманчивого предложения, а когда я села в машину к Вильту и захлопнула дверцу, он понял, что я опять его переиграла. Что я за ним не бегаю и не буду.

Уже за стеной на лесной дороге он бешено обогнал нас на своей более скоростной машине, мелькнув в открытом окне своим роскошным профилем всё того же свирепого «тигра». Чего ради он и возвращался в ЦЭССЭИ, если опять мчался в сторону от него, оставалось лишь гадать. От только что пережитой отрадности не осталось и следа.

Наполнение его жизни являлось для меня полнейшей тайной, и кто именно ждал его в столице или ещё где-то, тоже было покрыто непроницаемым, тревожащим, будоражащим меня ревностью, мраком. Быть открытым и добрым надолго у него не получилось. Решать, какова его подлинная суть, приходилось мне самой. Вероятно, он был двухсоставным, что угрожало моему будущему несомненными проблемами. А то, что он моё будущее, я чуяла тем самым особым чувством, которое у меня было. Но которое моя бабушка не пожелала у меня развить по-настоящему, хотя и знала, как это делается.