— И уж никак не дурак, — добавила я. — Вы умный, Инар. Но вот честный ли? Всё зависит от того, чьим интересам вы тогда служили.
— Не надо меня пытать. Эта история оставила незаживающий шрам на моей душе.
— Отчего бы? И чего вы так побелели-то? Чего испугались?
— Ничего. Я всего лишь невротик и мне противопоказаны сильные переживания. Поэтому я стараюсь не возвращаться даже мысленно туда, где претерпел столько мук и унижений.
— От Ал-Физа?
Инар молчал.
— Или это был отец жены Ал-Физа? Тот, кто всех и пытал в Департаменте Безопасности.
— У главы Департамента Безопасности всегда чистые руки, коими он не прикасается к грязным делам. Он производит чисто интеллектуальную работу. Там есть штатные палачи. Или любители, так скажем, вроде Ал-Физа… Но зачем вы пытаете меня?
— Почему же вы не прогоните меня? И почему вы отвечаете на мои вопросы, которые для вас мучительны?
— О, если бы я смел вас прогнать… но не смею. И не вы сама, а слишком уж значительные и скрытые от ваших глаз силы поставили меня здесь вашим телохранителем, можно и так сказать.
— А вам так хочется меня прогнать, — злилась на его уклончивость я. — Я вас раздражаю?
— Нет, — ответил он.
— А вы меня раздражаете настолько, что глаза бы мои вас не видели.
— Я об этом знаю, — спокойно ответил он.
— Скажите хотя бы ответную дерзость!
— Зачем? — всё также спокойно спросил он. — У вас больше нет ко мне вопросов? А то я очень уж занят.
Дальнейшее было сказано наобум, лишь бы его задеть, — Может, это вы были тем доносчиком?
У него дрогнуло лицо, как если бы это было не само лицо, а его отражение в воде. Он с усилием поджал губы и вперился мне в глаза. Они были такие чёрные, как у Чапоса, пожалуй. Только у Чапоса зрачки сияли свирепым и фиолетовым светом, а у Инара зрачки были тускловатые, как и весь он в целом.
— Поэтому вы и стали рабом Тон-Ата, что он пощадил вас, — выпалила вдруг я. — Иногда Тон-Ат по непонятным причинам щадил тех, кто причиняли ему вред. Как правило, это были те, кто выполняли чужие приказы. А потом они всегда становились его безропотными служителями. Вот и вы стали рабом без права освобождения. Вы же сами сказали, что тот, кто властен над собой, не может быть ничьим рабом. Но вы же раб Тон-Ата! Причём ваше раболепие таково, что вы и теперь его боитесь.