— Рудольфу? — изумилась я, — Ему-то за что?

— Позвольте уж мне сохранить эту тайну при себе. А про господина Тон-Ата я всё вам рассказал, если в общих чертах.

— Тон-Ат уж точно когда-то был вашим хозяином, — сказала я не без усмешки, — ваш неповторимый стиль общения сам по себе не смог бы и сформироваться.

— У меня и было, и есть много хозяев, которым я служил и вынужден служить, моя ироничная госпожа. Но надо ли вам и говорить, что тот, кто властен над собою, всегда свободен от любых, сильных и, казалось бы, неодолимых властителей.

— А вы не глупый, господин Инар, — сказала я, редко обращаясь к нему с приставкой «господин», ибо он моим господином не был, а ради этикета величать его господином, язык отчего-то не поворачивался. На моё раздражение он ни разу не ответил, не изменил своей спокойной и даже успокоительной временами интонации. Так что и я поневоле успокоилась.

— А тут дураку на значимом посту и не усидеть, — ответил он. — Особый же город. Вокруг одни умники, шпионы, тайные маги, разбавленные к тому же загадочными пришельцами

Инар Цульф и его неожиданное лицо

— И откуда же они пришли? — я увлеклась вдруг разговором с ним.

— Никто не знает, любознательная госпожа Нэя. Иначе прилагательное «загадочные» было бы неуместным.

— Если неизвестно кто и откуда, с чего и взяли, что пришельцы?

— А маги-то на что? Они чуют чужую природу, даже не обладая выучкой шпионов или познаниями умников. Другое дело, что у них тут своя цель, не совпадающая с целями власть имущих.

— А Рудольф в вашем мнении кто? Умник, шпион или… маг?

Инар вдруг издал смешок, — Какой же он маг! Если он, одержимое страстями, существо. Он не умник, хотя с очевидностью не дурак. Не шпион, поскольку с тою же очевидностью для меня, он смотрит вокруг себя слишком уж ясными, бесстрашными, да к тому же и необычайно светлыми глазами.

— Остаётся предположить последнее. Он пришелец?

— Мне кажется, что вы лучше всех в этом городе знаете, кто он.

— Вам не припекло ли голову, если вам что-то вдруг кажется? — спросила я, вспомнив насмешку Руда над Рэдом. — А кстати, Рэд-Лок к какой из названных категорий принадлежит, вы не знаете?

— Он незаконнорожденный сын одного влиятельного аристократа. Образованный, но недалёкий человек. И поскольку он не числится в списке континентальных аристократов, то ничего другого, кроме карьеры, ему и не остаётся.

— Почему же сюда не допускают аристократов? — я действительно этого не знала.

— Потому что они сами не живут там, где надо работать на износ всех интеллектуальных, в том числе и физических сил. Здесь же ни у кого нет роскошных персональных дворцов, личных рощ и озёр, здесь относительный лишь достаток, равноправие и каждодневный труд. Здесь хорошо, но трудно. Легко тут живётся лишь простонародному и рабочему сословию, если в сравнении с той лютой жизнью, что за стенами. Работа хорошо оплачивается, полноценный отдых, еда вкусная, а дома удобные. А вы в отличие от прочих, тут живущих, одна живёте в настолько великолепном дворце, что даже жрецы Надмирного Света жаждали присвоить его себе. Но их отсюда изгнали. Они вынуждены были подчиниться, поскольку тут задействованы силы и интересы самой Коллегии Управителей. Им лишь и осталось, что напророчить нашему городу будущую катастрофу. Так что в определённом смысле наш город ими проклят.