— Мы убежим. Мы спрячемся где-нибудь на кромке гор, у пустынь. Я буду заниматься полевыми работами, пасти скот, ради тебя…

— Ола, это бред, и ты это знаешь. От Департамента Безопасности нельзя спрятаться там, где царят ваши законы. А там, где нет ваших законов, там нет и вашей цивилизации. Но я найду выход. И это не ложь. Только ты должна на какое-то время оставить ЦЭССЭИ. Чтобы твой отец остыл от своих подозрений, ты понимаешь? Снял отсюда слежку…

— Ваших законов? Вашей цивилизации? А у тебя какие законы? И какая цивилизация?

— Тебе даже восстановят твою девственность. У меня есть один знакомый врач…

— Что?! Как это? Так не бывает…

Она вышила ему картину. Вышивку пропитала особым составом и вставила в рамочку: два оленя паслись на фоне розовой горной гряды, сизые травы шевелил весенний ветер, и зелёный перламутр неба казался подлинным и глубоким. Небо казалось надмирным окном, открытым в бесконечность иных миров. Рогатый самец прикасался губами ко лбу самки. Глаза им Ола сделала кристаллическими, вставив в вышивку драгоценные камни из собственной шкатулки. Золотой тонкой вязью был вышит тончайшей иглой стих, и паутинка слов мерцала в сизой траве, Ола задумчиво смотрела на творение своих рук. Редкое искусство, переданное ей няней в долгие совместные вечера, когда они вместе занимались рукоделием, столь странным для девочки из высокого сословия. Но мама никогда не возражала против этого, считая, что, развивая руки тонкой работой, человек развивает и тонкость мышления.

Когда-то в юности няня училась в школе художественного рукоделия, и имела намерение устроить свою судьбу совсем иначе, чем она у неё сложилась. Были девушки, которым посчастливилось стать женами аристократов, но это был не её случай. Как-то встретившись с одной из своих прежних подруг, ставшей такой счастливицей, няня и воспользовалась её помощью, чтобы войти в семью аристократов, но увы! Только прислугой. Да и это не малое везение. Особенно, если учесть тот факт, что в её жизни появилась Ола — любимая дочь, пусть и рожденная не ею.

«Даже когда меня не будет рядом, я останусь с тобой и в тебе. Может быть, беспричинной радостью, но может быть, и внезапной больной тоской, всё это зависит от тебя». — Написала она, не надеясь на то, что он прочтёт. И он не стал читать, лишь хмыкнул, поставив картину на столик на особой подставке. У самки оленя на вышивке глаза блестели так, будто плакали, а глаза самца были тусклыми. Камни такие попались.

— Может быть, — сказал он вдруг, глядя на вышитую картину, — ты передумаешь и перестанешь приходить ко мне на работу? Я не обижусь. Будет лучше, если ты уйдешь сама.