Та покорно закивала головой, пряча глаза. Это был жестокий наглядный урок для возвышенной и начитанной, молоденькой девушки-дочери, что есть такое — устроение роскошной жизни одних на человеческом рабстве других, и мерзостное чувство вызывала не только мать-госпожа, но и няня — рабская душа.

— Твой отец никогда не стал бы отмечать свой подарок тебе своим личным именем. И к чему бы ему делать столь двусмысленную надпись, явно любовную, на браслете для дочери? Ты слишком далеко зашла, мама, в своём двуличии. Не этим ли ты и отталкиваешь от себя папу?

— Тварь»! — зашипела мама, — Как же ты жестока. Вся в своего отца, — но не посмела ударить дочь, а лишь замахнулась, боялась, что эта история станет известной папе. Она безумно трепетала перед ним, стелилась, как и няня перед ней самой.

Уйди няня тогда прочь из их усадьбы, и Ола ушла бы с нею вместе, отринув такую мать. И вот теперь она сама стала рабою по собственной воле, вернее, утрате этой самой воли или её изначальному отсутствию в себе. Рабою своей чувственности, рабою обстоятельств, заведших её в нравственный тупик. А уж в этом тупике и любовь не всегда была в радость.

Теневая сторона любви

— Ты не уважаешь меня, — пробормотала она, обращаясь к отсутствующему Ар-Сену, без всякой уверенности в том, что заслужила это самое уважение. — Я решила. Я ухожу от тебя, я презираю это, пропахшее простолюдинами, место. Меня всё не устраивает!

Она не ушла, хотя и не устраивало. Правда, песен при этом, как няня, она не пела. Вскоре всё изменилось от не устраивающих её отношений к более плохим. Он практически перестал замечать Олу, ссылался на загруженность, когда она к нему льнула, отпихивал. Стремился поскорее ускользнуть от неё, едва заканчивал свои дела в холле. Не приглашал к себе в своё жилище уже давно. Когда это случилось? Тот случай с её походом на закрытый объект и стычку с красивым охранником, он никак не прокомментировал, а она не стала напоминать. Только именно после того случая и произошла непонятная перемена Ар-Сена. Может, тот с хвостиком и в неряшливой, хотя и дорогой одежде не по размеру, ему что-то наболтал такое, что она ему разом опротивела? Этого быть не могло. Потому что, она чувствовала, как Ар-Сен мечется в себе самом, что-то мучительно решая, а её и встречает и провожает по-прежнему жадным милующим взглядом, но отчего-то не прикасается. Отчего-то разыгрывает внезапную деловую суету, едва она пытается приблизиться сама. Не на колени же ей становиться, вымаливая очередное свидание? В холле же вечно кто-то толчётся, дверь стал держать нараспашку, и противная кудрявая студентка Иви, подрабатывающая в «Лабиринте», стала постоянно убираться у него в холле. А прежде и не видно было уборщиков. Находили время или в ранние утренние или в поздние вечерние часы.