— Замолчи, нельзя так с клиентами, дура, — услышала она спокойный голос женщины, убирающей платья. — Услышала бы Нэя твои вопли, не задержалась бы ты тут и лишнего дня. Клиенты имеют право на капризы, а ты не имеешь его ни на что. Девчонка психанула, мало ли, денег нет на красоту, или парень бросил…

Больше Ола не приближалась к дому моды, стыдясь своего безобразного поведения. И если встречала ту особу с ярко окрашенными кудрявыми волосами, милую, но банальную в сравнении с неординарной во всех смыслах её начальницей, то проходила мимо, задрав голову ещё выше, полыхая от стыда и скрывая это. Но девица не узнавала её, ведь к ним в салон ходили толпы женщин и девушек, живущих и населяющих новый город ЦЭССЭИ. Или же она делала вид, что не узнаёт. А сама хозяйка никогда ей не встречалась, чтобы лицо в лицо.

— Та женщина из нового дома «Мечта», она всегда гуляет утром по дорожке параллельной Главной Аллее. А сегодня я видела её с твоим младшим сотрудником. С тем Антоном. Вот тебе и любовь! Он всё забыл. Смеялся с этой модельершей так, как будто она и есть его новая жена. И ты меня забудешь на другой же день. Будешь так же веселиться с какой-нибудь девчонкой на пару…

Он отстранился и спихнул её с себя, — Одевайся! Мне некогда! — И резко встал, хотя она и понимала, что он её хотел.

— Я следила, я видела. Она охотится за каждым мужчиной, кто не прочь заглянуть ей туда, что она и выпячивает из своих платьев, открывая свою грудь всем на обозрение. Она только делает вид, что ей никто не нужен. Она хищница, ловец. Она падшая! — Ола уткнула лицо в ладони. Но слёз не было, хотя боль души была невыносима.

— Тебе не надо с ней конкурировать. Она женщина того самого человека, которого ты и путала прежде со мной.

— Я тебе не верю. И я не уйду! — крикнула она, — Даже если твой волшебник вернёт мне то, что ты похитил, я найду того, кому всучу это сокровище повторно. Тут же в ЦЭССЭИ. Здесь полно гуляк. Да и тот мальчишка из секретной части «Лабиринта», хоть и обзывал меня на непотребном жаргоне, глазел так, что я сразу поняла, в чём состоит его главная потребность. А я очень ему понравилась. Он, едва меня схватил в свои ручищи, чтобы вытолкнуть, так и замер, не в силах оторвать меня от своей груди. Вот я и подкараулю его… Я всё равно падшая!

— Лучше уходи сейчас! Иди к своим гулякам. Может, это и есть наилучший выход для всех, — сделав вид, что уходит, он вернулся. Схватил её в охапку и вместо того, чтобы вытолкать вон, как сделал тот неряшливый грубиян с прекрасным юным лицом из засекреченного объекта, свалился вместе с нею на диван. Она ойкнула. И, позор! Даже в такой ситуации осталась только устремлением вперёд, покорной и активной, счастливой и несчастной. И не понимала, как ей жить, открыть ли всё матери или не стоит? Подруг не было. И одиночество делало её ещё беспомощней, ещё более зависимой от человека, который её прогонял от себя прочь безо всяких понятных причин, хотя на причины эти и намекал. Только не было ей ничего понятно из его невнятной бормотни, кроме того, что рано или поздно он вернётся. А прежде непременно должен её покинуть. И не мог он, не умел освободить её от всего этого сумбура, кромсающего как ножницы её душу на бесформенную бахрому.