Дом этот располагался на самой окраине роскошного усадебного парка и после пропажи старшей дочери пустовал. Туда же за хозяином усадьбы перебралась и Финэля. Обходительный внешне, как мама, а на самом деле деспотичный и редко к кому доброжелательный, влиятельный дед так и не дождался до самой своей внезапной кончины того, что зять починит свой наследственный дом и покинет его усадьбу. Он даже выделил средства для сноса наследственной развалюхи зятька и постройку нового жилища для семьи дочери, лишь бы избавиться от них поскорее, видя, что захватчик не спешит заняться ремонтом. Ибо хлопотно, а реставрация вещь очень уж дорогая и более длительная, чем сооружение новодела. Находясь в значительном отдалении, а также пребывая в служебной занятости, старый Реги-Сент не увидел, насколько неудачным оказался выбор дочери. А та молчала, поджав губы и лицемеря отцу по привычке, усвоенной с детства; «Я счастлива, папа. Мой муж это дар мне от Надмирного Отца». Финэля плакала над участью дочери своего хозяина, понимая её жуткий личный провал в стылое одиночество и наглый произвол распутного муженька, превратившего супружескую спальню в домашнюю оранжерею, а саму жену оттеснив в самое дальнее и толком недостроенное крыло дома, куда сам и носа не совал. Он выстроил на деньги, данные тестем, роскошный павильон для своих услад с юной танцовщицей, ставшей впоследствии не только матерью Олы, но и её старших братьев. Но девочка ничего этого не знала до того самого откровения своей холодно-сдержанной, но такой любимой мамы на берегу озера с ласкающим слух именем «Лучезарное».

Усадьба Физов располагалась поблизости, и парк был бы великолепен, если бы не столь запущен, давно став непролазным лесом местами. И в этом дремучем, во мнении маленькой Олы, лесу, едва ли не оплетшего дом своими ветвями и проросшего корнями под фундамент, раскрошив при этом обширную лестницу центрального входа, жила старая мать папы, никому не нужная, опять же кроме Финэли. Финэля посещала её и отслеживала работу кухарки и её дочери, бывшей служанкой дома. Как они блюдут честность и не обворовывают ли старую госпожу. Это было поручением отца Олы своей жене, а та без всякой дополнительной оплаты взвалила и эту ношу на безропотную Финэлю. В детстве Ола любила играть там с братьями в прятки. Бабушка терпеть не могла детей своего сына и даже не впускала их в свой огромный и частично полуразрушенный дом, глядя из раскрытого окна с явной неприязнью, требуя не приближаться к ней близко.

— Колдунья! — кричали братья и бросались в окно мелкими гладкими камушками от былых цветников.