— Простонародная шелуха, а не дети, — цедила бабушка. Её муж, то есть дедушка, давно умер, а сын, он же отец Олы, жил так, будто матери у него и нет.

— Бедняжка Айра, моя трепетная и воздушная девочка, за что тебе всё это? — обратилась старая и громоздкая женщина к девочке, когда та приблизилась к окну из чувства жалости к бабушке, не попали ли озорные мальчишки в неё камушком?

— Я не Айра. Я Ола, — пояснила девочка.

— Зачем мне знать твоё имя, если ты порождение особой девы? — пожилая женщина вглядывалась в неё с изумлением скорее, чем с неприязнью. — Ты сильно похожа на Ала, — добавила она задумчиво, — Но лучше бы тебе быть похожей на свою мать. Хочешь, я подарю тебе украшение на твою высокую шею? Очень хороша у тебя шея, как и у твоего отца. У меня кое-что и осталось. Айра не знает о том. Иначе бы точно притащилась со своей притворной родственной любовью.

— Не надо», — ответила Ола. — Украшения только мешают.

— Ты умна. Тоже в отца, — согласилась бабушка. — Хорошо бы ты выросла нежной и обворожительной в свою мать. Но не уверена в этом. В мире нет совершенства.

— Зачем ты назвала маму особой девой? Что это означает?

— Лучше бы тебе никогда не узнать того, — и бабушка закрыла скрипучее окно. Очень вовремя, поскольку в зелёное и потускневшее хрустальное стекло попал один из камушков, брошенный мальчишками…

Мама взяла браслет из руки дочери, и так случилось, что Финэля возникла рядом. Она готовила стол для вечернего лёгкого ужина в парковом павильоне и пришла позвать маму за накрытый стол. Выражение лица няни стало до того жалким, что Ола едва не заплакала,

— Отдай то, что не твоё! — потребовала она у мамы, чувствуя гнев и еле удерживая его в себе, — Это давний друг няни по имени Реги подарил. Она же передарила мне. А ты залезла в мою шкатулку! И ещё упрекаешь меня в том, что я посмела…, — Ола едва не задохнулась от возмущения.

И ведь мама не поленилась отдать вещь ювелиру для переделки! Зачем маме это понадобилось, если у неё имелись шкафы, набитые шкатулками и фермуарами с разноцветной и переливающейся всякой всячиной?

— В этом доме всё принадлежит мне! — сказала мама и исподлобья глянула на няню. — Ты же видишь, камушки на цветке другие, и надпись другая.

— Но внутри браслета та же самая, — твой Реги! А не твой Ал. Не имя папы. Это подарок няни мне! Зачем ты взяла?

— Ах! Не может быть. Браслет няни ты куда-то сунула по своему безразличию к украшениям, вот и не нашла потом, — тут мама оказалась права. Сунула и начисто забыла о ценном даре бедной няни. — А я всего лишь перепутала, кто и что мне дарил, — продолжала мама с неподражаемым лицедейским выражением растерянности на тончайшем лице. — Даров слишком много у меня. Моего отца звали Реги. Реги-Сент! И я была Айра-Сент до своего замужества. Это же мой отец мне и подарил. Это я осталась единственным цветком его души после пропажи моей сестры. Не так ли, Финэля? Или ты будешь утверждать, что мой отец Реги-Сент, влиятельный аристократ, был твоим… хм, хм… стеблем? А ты его цветком? И в каком же смысле так было? Это что же, интимный намёк… — тут мама опомнилась, поскольку дочь была пока что невинной девушкой, — Подтверди же, Финэля, что это другой браслет. Мой!