— Будешь есть с нами? — заискивающе отчего-то обратился к ней Ар-Сен. Ола отказалась, и чтобы не видеть невыносимого посетителя, ушла в кабинет Ар-Сена, где и легла на диван, размышляя о том, смогла бы она или нет полюбить этого самого посетителя, не случись в её жизни Ар-Сена? Ведь любит же его та хорошенькая и нарядная как кукла модельерша, как убеждает её в этом Ар-Сен. Человек был красив и высок, а рост в её мнении — это было одним из главнейших качеством для мужчины. Собственный высокий рост с подросткового возраста лишал её некоторой доли уверенности в себе. Её отец тоже был высок и силён, и женщины любили его всегда, даже вынося его невыносимый характер в нагрузку. Правда, сейчас отец был немолод, болен и грузен. Никогда, решила она, невозможно полюбить никого, кто не Ар-Сен. Диван был очень удобный, и она уснула.

Она увидела себя в лодке, точно такой же, в какой они с Ар-Сеном катались по огромному озеру, один из берегов которого смутно и размыто лиловел теми самыми рощами, где находился и один из их домов, только принадлежащий маме, а не отцу. Это же было то самое озеро «Лучезарное», где она чуть не утонула в детстве. Ар-Сен стоял на ближайшем берегу, прекрасный и полуголый до пояса, и Ола в страхе и одиночестве звала его к себе. Ярко-оранжевый закат освещал странную гору словно бы усыпанную битым стеклом, так ослепительно сверкала её белая ледяная вершина. Она видела не раз горы Паралеи, куда брал её отец, только никогда не видела, чтобы они сверкали. Казалось, что сама Ихэ-Ола расплавилась в небе и стекает вниз по горе огненными потоками в озеро, и вода у берегов яростно закипает, окрашиваясь в алый цвет. Ар-Сен уже брёл по воде в её сторону, только Ола из сна понимала, что это бесполезно, что пучина неодолима. Их разделяла даже не вода и не расстояние, а что-то, чему она не знала названия, но ясно чувствовала, как бывает это только во сне, что видит далёкое будущее, видит мир, лежащий за пределами Паралеи, где они живут с Ар-Сеном в настоящем.

А в измерении, куда и закинула её внезапно та сила, что есть сверх сознание, их жизни соединиться не могли. Его устремление к ней было напрасным, о чём он тоже знал, а всё равно брёл к ней, пока не провалился в глубокий и отверзшийся под его ногами провал. И тут с задавленным криком она тоже бросилась в воду, чтобы не дать ему захлебнуться в подсвеченной упавшим светилом массе озера, похожего на плавящееся стекло. Ей стало холодно, очень холодно. Огромная гора с белой вершиной нависала над свинцовой, как-то мгновенно погасшей, пучиной воды. Как ни была гора велика, как не обманывала своей близостью, доплыть до неё было невозможно. Да и берега не было в наличии, поскольку вода отвесной стеной скрывала его.