Ола, как когда-то в детстве, давилась её плотной текучей субстанцией, дрожа при этом от холода и просыпаясь. Твёрдые незримые руки, протянувшиеся откуда-то со дна снизу, из уходящего сна схватили её и сдавили живот. Ола вскочила. Уснув глубоко, не прикрыв себя сверху пледом, она действительно замёрзла, поскольку окна в холле были открыты и оттуда сильно дуло через приоткрытую дверь. Внезапно она ощутила сильную тошноту и еле успела добежать до санблока. Стоя на коленях на холодном полу, покрытая ледяной испариной после внезапного приступа, она никак не могла сообразить, что это с нею? Вошёл Ар-Сен. Он услышал её возню и услышал подозрительные звуки, так как двери в кабинет и в санузел оставались открытыми. Встревоженный, он поднял её и подвёл к раковине, чтобы она смогла умыться.

— Что ты сегодня ела? — спросил он.

— Как обычно, — ей стало уже легче, и она повисла на нём, чувствуя его родное тепло и надёжную, как ей мнилось, поддержку. — Мне приснилось, что ты утонул. Я бросилась тебя спасать, и сама стала тонуть. Проснулась, и вот…

Сзади появился тот человек. С невозмутимым видом он протянул ей странную прозрачную и мизерную капсулу, — Положи в рот. Если попал токсин, то он будет мгновенно нейтрализован.

Действительно, едва капсула растаяла во рту, возникло такое самоощущение, словно ничего и не произошло, исключая оставшийся горьковатый привкус.

— Надо бы кровь проверить, — пробормотал Ар-Сен.

— У меня месячных второй месяц нет, — ответила ему Ола, не испытывая ни малейшего стыда перед вторым и чужим человеком, — может, это дисфункция от переутомления? Я настолько устала тут жить, рано вставать, я хочу домой…

— И прекрасно, — с готовностью отозвался незнакомец, — собирайся, и поедем домой. Я тотчас же тебя и отвезу.

— Разве вы знаете, где я живу? — спросила она.

— А твои данные в базе Центра на что?

— С ума ты сошёл! — подал голос Ар-Сен, — прежде надо её к Франку.

— С ума сошёл ты, а не я. Франк уже провёл свои исследования. Я уж постарался, пока ты тут разлёживался по диванам. Залетела птичка, и поэтому доктор отказался от деликатной процедуры по возврату ей утраченной целости. Уж прости за цинизм. Я его уговаривал вернуть ей утраченное, и пусть она уедет, а её отец в свой срок услышит от своих же врачей, что пользуют аристократическое сословие, что дочка стала тем самым феноменом, каковой именуют «непорочным зачатием». Мы бы просветили её, что и как сказать. Главное, настаивать на невиновности. Избранница Надмирного Света — так у них называются подобные случаи. Таких особ они не отвергают и даже возводят в особую степень возвышения над прочими. Пусть бы папаша поломал себе голову, пусть бы заподозрил неладное, поскольку сам он — фрукт глубоко порченый, а с фактом как поспоришь? Доктор ни в какую, упёрся. Он догматик нравственного кодекса.