— Этого не может и быть! Как она тогда уедет? Когда ты успел взять у неё анализы?

— А тогда, когда все и проходили плановую проверку на наличие или отсутствие патогенных вирусов. Буквально на днях.

— И ничего мне не сказал?

— А чтобы ты изменил? Ты даже не в состоянии просчитать ближайших последствий своих, до чего же и нравственных поступков, а солидарно вместе с Франком укоряешь меня в безнравственности. Я — всеобщий тут охранитель, я — ГОР, а не ты и не доктор Франк.

— Никуда я не поеду. Я так просто сказала. И о какой птичке он сказал? — она обращалась к Ар-Сену, игнорируя Руда-Ольфа, абсолютно не понимая о чём он говорит.

Ар-Сен стоял с тем самым окоченевшим лицом без всякого выражения, которое и являлось у него выражением негативного всплеска чувств.

Уходя, Руд-Ольф сказал: — Вечером чтобы был у меня в холле. Два раза не повторяю. — После чего ушёл.

И Ола, почуяв буквально носом, какой непроглядный провал открылся вдруг, — нет, не перед её ногами, — а перед всем её существом, притащилась вечером к Ар-Сену, как он и велел, надеясь на долгожданное примирение. Вечером на диване в кабинете мешать никто не будет, там можно будет и уснуть на пару часов. Там был убран мягкий и тёплый плед, белый и невесомый как птичье крыло. Посуда всё так же валялась на столе. Никто не убрал.

— Пошли, — сказал Ар-Сен, — оставь это, — и взял её за руку. Они поднялись этажом выше. Вошли в холл настолько красочный и сверкающий всякими штуковинами, что Ола зажмурилась. Она села на огромный диван, положив рядом свой баул, в котором была купленная только что в торговом центре города вкусная снедь. Она посчитала, что потом они пойдут к нему домой. А у него никогда не было еды. Он ничего себе не готовил. Кухня была стерильной как операционная в больнице. Где он ел?

Ар-Сен о чём-то глухо и неразборчиво бубнил Руду-Ольфу. Тот сосредоточился на какой-то собственной мысли, так что казалось, он не слушает собеседника. Ола заворожённым взглядом следила за их странной мимикой, впервые заметив, что они оба сильно похожи друг на друга, и сильно не похожи на тех людей, кто тут обитали. Выточенный профиль и того и другого, светлые магические глаза и правильность самих лиц. В них не было ни избытка чего-то лишнего, ни недостатка чего-то существенного, как и в самих фигурах. Стройных без худобы, сильных без избыточной массы. Что касается высокого роста, такие люди встречаются. Вот и её отец очень высок. Но тяжёл, не совсем складен…

И эта их слегка примороженная мимика, как будто им есть, что скрывать! Как у вечной лицедейки мамы, утомлённой своей же игрой в ту, кем она не являлась.