"Это был ты?"

"Это был ты?"

Я ощутила прикосновение руки Рудольфа. Он вернулся в своей обычной одежде и сказал мне, — Пошли отсюда. Гвалт ужасный. Что происходит? Если и дальше так будет, чего тут время терять?

Я встала и пошла с ним на выход из ограждения. Временную ограду облепили те, кто пожалел купить билет для личного комфорта. Они напирали снаружи, грозя обрушить заграждение и выспрашивали, что именно падало с неба? Настоящие ли были сокровища или блёстки из стекла?

— Да какие ещё сокровища подарит вам нищий трюкач из балагана! — орали те, кто в это не верили, а им неуверенно поддакивали другие, кто себя успокаивали.

— Настоящие, настоящие слезинки Матери Воды! — перебивали счастливчики, подходя с другой стороны ограды, совали к лицу скупых, не купивших себе билет, мелкие камушки.

Мне померещилась среди скопления торжествующих зрителей Азира, в ладошке которой мерцало несколько таких «слезинок», что она и демонстрировала через установленную решётку тем, кто бестолково толкались снаружи. Я узнала её по бирюзовому платью, — моему платью, но выцарапанному шантажом, — и красному корсету с птичкой. У всех на глазах она засунула внутрь корсета ухваченную горсточку камушков, утянула его как можно туже, после чего уставилась на Рудольфа, но, не узнавая меня, охваченная всеобщим возбуждением.

— Дура! — закричал её какой-то мужик за оградой, — Они же проскочат и выкатятся наружу! Не в сиси надо их прятать…

— Лучше между ног их засунь! — подал Азире свой совет другой парень, и все захохотали.

— Завидуйте, завидуйте, коли уж деньги пожалели на представление! — закричала им Азира.

— А вот я тебя поймаю после и ощупаю! — орал тот же мужик.

— Только попробуй! У меня возлюбленный военный офицер! Аристократ. Он убьёт тебя. А уж я тебя точно запомнила…

Рудольф подошёл ближе, привлечённый буйной перебранкой, как ни стремилась я утянуть его отсюда.

— Моё вам почтение, господин акробат, — Азира изобразила профессиональный полупоклон в сторону Рудольфа.

— Как дела, красотка? — спросил он и подмигнул Азире. Моё бесподобное платье на этой поганке, выцарапанное шантажом, красный корсет жрицы Матери Воды с драгоценной птичкой, длинные волосы, украшенные цветами, всё это придавало ей яркую привлекательность ничуть не меньшую, чем у актрис на сцене. Кто ж знал из посторонних, насколько она негодная? Она таращилась на него, приоткрыв рот, намереваясь что-то ответить. Я для неё будто слилась с безликой толпой, как можно было подумать. В следующую минуту она произнесла, неотрывно глядя на Рудольфа всё теми же изумлёнными глазами, — Вечной силы вам, акробат! — с чего она решила, что он акробат? Узнать его в обычной одежде и без маски она не могла, но тут сновали и настоящие акробаты. Рудольфа, выделяющегося из толпы, она приняла за одного из них?