— Да ничего там не написано! — ответили мне. — Про полёт и про сокровища с неба ни слова там нет!

Мы оказались с Рудольфом в том переулке, где он и оставил машину.

— Зачем ты разбросал эти стекляшки? Такой переполох начался…

— Почему стекляшки? — спросил он. — Самые настоящие слезинки вашей Матушки Воды. Мелкие, конечно, но пусть порадуются.

— Где ты их набрал? — изумилась я. — Да ещё в таком количестве….

— Если я волшебник, к чему твои вопросы?

— А я-то думала, зачем у появившегося на сцене акробата сумка на поясе… и явно не лёгкая. Ведь она точно тебе мешала!

— Если только чуть-чуть. Но ведь праздник должен быть у всех.

— Неправильно ты поступил! Если бы зрители поняли, что камушки подлинные, они бы передрались, а то и поубивали друг друга! Как так можно шутить? — я не находила слов от возмущения. Его непонятливость реалий жизни граничила с каким-то идиотизмом!

— Но ведь им и в голову не пришло, что они настоящие! — продолжал он упиваться своей возбуждённой радостью. — Они же сочли это чем-то вроде конфетти. А когда разберутся, что к чему, так потом…

— Представляю, как потом все будут ползать на коленях по всей площади и перетряхивать грязь в поисках сокровищ. Камни же мизерные… насмешка над людьми и только.

— Не было никакой насмешки, — не соглашался он. — Я устроил им праздник во всех смыслах. Кто-то найдёт, кто-то нет, так ведь в жизни вокруг и нет никакой справедливости.

— Не надо было так делать! — упрямо продолжала твердить я, уже и сожалея, что мне-то не досталось ни одного камешка.

— Не переживай, — он будто понял тайную подоплеку моих переживаний, — я одарю тебя впоследствии таким количеством прозрачных «слёз», что ты и радоваться им устанешь, — фраза прозвучала как-то двусмысленно. Будто он обещал одарить меня настоящими уже слезами.

— Мне не надо от тебя никаких сокровищ. Люди любят камни, но те не умеют любить людей в ответ.

— Умница! — похвалил он и повторил, — «Супер» умница! — Приставку к слову «умница» я не поняла.

— В тебе слишком много непонятного. Потому и речь твоя не всегда понятна, — пробормотала я. — То ли ты смеёшься, то ли серьёзен…

Рядом с его машиной стояла высокая машина с фургоном, в которой актёры и перевозят свой реквизит, а также и живут.

— Видишь, одна из каравана этих странствующих машин отдана мне до утра. Я заплатил за это немалую цену. — И он подвёл меня к кабине, куда ловко подсадил меня, а потом взобрался сам. Кабина была очень большая, рассчитанная на несколько человек. Я послушно сидела рядом с ним, а он уверенно включил машину, и она тронулась в темень уже надвигающейся ночи. Меня подбрасывало на ухабах, а сама машина жутко тарахтела.