— Через разврат не может быть развития. Через любовь — да! Но любить положено только единственного избранника. Старый культ, если бы он был праведным и угодным Надмирному Свету, не был бы подавлен и уничтожен. То, что осталось, все эти игры богатых дядей и тётей, ловля ими изысканных переживаний это подделка под настоящее соединение с душой Матери Воды. Пустяковина! Так считает моя бабушка! У моей бабушки был лишь единственный мужчина. Мой дедушка. И хотя Мать Вода не простила её за измену себе, Надмирный Свет дал ей своё покровительство. Даже теперь после пережитых бед у неё есть я и Нэиль! А твои пустые люди хотят какой-то пустой спектакль сделать своим услаждением. И многих девушек твоя тётя совратила на такой путь служения?

— Ты ничего не понимаешь, — ответила Гелия. — К тому же любой спектакль, если люди впитывают через представление образы, не бывает пустым по своему воздействию.

— Не всякое познание заключает в себе добро. Бывает же разрушительная информация.

— Нэя, ты настолько умненькая, что я не удивляюсь, что Рудольф тебя действительно полюбил.

— Полюбил? — переспросила я, впитывая её признание как иссохший цветок воду. — Разве он мог с тобою о таком откровенничать…

— Я и сама кое-что понимаю в поведении мужчин. Тем более не загадка для меня тот, кого я много лет знала как собственного мужа.

— Мне тоже казалось, что я знаю тебя. Но оказалось, что нет. Я разочарована в тебе! Мне хочется надеяться, что и Нэиль поймёт, наконец, какая ты на самом деле! Ты пустышка, ты развращена, и ты мне больше не подруга!

В ответ Гелия улыбалась, — Ну, наконец-то, ты решила исполнить совет Ифисы, неустанно его озвучивающей! Я тоже считаю, — при том, что не желаю тебя оскорблять, а желаю лучшей доли, — тебе тут не место!

В её глазах стыла та же самая тоска, какую она явила мне в тот день, когда откровенно толкала меня в объятия отцу собственной дочери. Поскольку назвать его мужем, как поняла я потом, было уже нельзя. Так закончилась, как я посчитала, наша прежняя сестринская дружба. А поскольку я была доверху наполнена лишь чувством любви, трансформировавшимся вдруг из счастья в муку, ни для каких других переживаний во мне места уже не оставалось. Оставалось лишь ждать, что и оно схлынет, не имея себе подпитки с его стороны.

Я решила пойти вместе с Элей, но наряжаться не захотела. Мы бродили с нею в людском водовороте, куда-то заходили и что-то ели, поскольку все простонародные дома яств были бесплатные в честь праздника. А дорогие заведения для аристократов намеренно закрыты. Возможно, было и весело, кто-то и приставал к нам с любезностями, я никого толком и не разглядела. Внутри самой себя я пребывала в безотрадности, даже смеясь, даже угощаясь чем-то и убегая вместе с Элей от слишком навязчивых парней. Потом Эля покинула меня. Она встретила наших сокурсников и звала меня пойти нам вместе в одно развесёлое и укромное местечко. Туда, где имелся отличный пляж для ночного купания. Эля уже не помнила собственных страшилок по поводу злодеев, топящих девушек у безлюдных берегов. Я ответила отказом. Не потому, что боялась злодеев, точно зная, что они существуют, убивают и насильничают, грабят и увечат людей. Для подобных существ и всенародный праздник часто являлся поводом для их чёрного неутомимого ремесла. Не хотелось мне никакого купания и игр на грани допустимого с теми, кто не нужен.