Я тоже не знала, но теперь чуть-чуть понимаю. Я вижу в глазах Гвен бурю: внутри своей головы она больше не одна, там есть существо, которое пытается перехватить контроль. И я замечаю момент, когда она позволяет этому случиться.

Она прыгает быстрее молнии и придавливает Артура к земле: лионессцы приветствуют это смесью воя и радости. Я думаю, что все уже закончилось, и сильнее сжимаю руку Морганы: мои ногти впиваются в ее кожу.

«Давай же», – умоляю я ее, но не чувствую движение. Не чую ароматов жасмина и свеженарезанных апельсинов.

Скашиваю на нее взгляд и понимаю, что она смотрит не на битву, а куда-то выше. На саму луну, полную и яркую. Ланселот обнимает нас сзади, словно это поможет нас защитить.

Но Артур обещал, что будет сражаться, а он всегда держит свое слово. Он сбрасывает Гвен щитом, успевает подняться, а потом она снова бросается на него. Но на этот раз он готов. В его руках сияет меч.

Я частенько наблюдала за дуэлями Гвен и Артура на Авалоне. Они практиковались вместе, чтобы отработать новые движения, и на это всегда было интересно посмотреть: их битвы больше походили на танец, они двигались синхронно, предсказывали действия друг друга.

Эта дуэль на них непохожа. Теперь в их танце нет равновесия и дружественности, а в движениях нет изящества. Есть только отчаяние, и голод, и ярость, и кровь. Так много крови, что я не знаю, где чья. Да и какая разница? Каждый раз, когда один из них наносит удар, каждый раз, когда кто-то получает ранение, я вздрагиваю, вскрикиваю, вцепляюсь в Моргану и Ланселота все сильнее, и они в меня – тоже. Каждый раз, когда Артур и Гвен чувствуют боль, я чувствую ее тоже.

– Моргана, пора, – прошу я. – Пожалуйста.

Она вздрагивает, а потом кивает.

– Приготовься. Ланселот, и держи нас.

– Что? – спрашивает он. – Что вы…

– Доверься мне, – отвечает Моргана.

Выбор сделан. Это не вопрос, не просьба. Это требование, на которое мы согласились давным-давно. Я киваю, и Моргана снова сжимает мою руку, но сейчас она пытается не только успокоить меня. В воздухе разливаются ароматы жасмина и апельсинов, и я чувствую, как меня выпивают. Моргана питается моей магией. Я еле стою на ногах – меня держит только Ланселот. А потом Моргана начинает пить и его тоже. Она вытягивает наши жизни, и небо над нами темнеет. Сначала мне что-то кажется… но потом я понимаю: это происходит на самом деле. Луна уменьшается. Вой жителей Лионесса наполняется болью, и Гвен содрогается, отворачивается от Артура и вскидывает вверх руки. Когти ее снова становятся ногтями, позвоночник выпрямляется, и она становится собой – тяжело дышащей, с выпученными глазами, но все же собой.