Он не знает. Не может знать. Он говорит о будущем, каким представляет его сам: где мы с Ланселотом бедны и несчастны, в котором наша любовь – ничто против окружающей действительности. Но это все равно причиняет мне боль.

– Я в нем уверена, – убеждаю я отца. – И выйду за него и без твоего благословения, и без титула и земли, которые успокоили бы камелотский двор. Но я надеюсь, что ты, как мой отец, нам поможешь.

 Он молчит. Протягивает руку к чашке, делает глоток. Думает.

– Турнир, – произносит он наконец. – И ты выйдешь за победителя. Ты поклянешься в этом.

 Я улыбаюсь – не потому, что победила, а потому, что отец думает, будто победил он, и это почти одно и то же. Поэтому я клянусь.

38

38

 Мы с Ланселотом наконец покидаем кабинет отца, и я грежу о мягкой постели, но ночь еще не закончилась, и самая жуткая ее часть еще впереди. Но это слишком важно.

 Бессильная Моргана не сможет призвать меч из реки. Она не сможет варить зелья – по крайней мере, не такие, какие являлись мне в видениях. Моргана без магии не представляет угрозы для Артура. Мне не нужно говорить с Нимуэ, чтобы понять: я сделала верный выбор.

 Если я все рассчитала правильно, бессильная Гвен – это тоже хорошо. Сейчас она слишком дикая для камелотского двора. Среди людей пойдут слухи, и их с Артуром захотят свергнуть. Но без магии, подальше от Лионесса, Гвен придется привыкать к новой жизни. Я ненавижу себя за эти мысли, но все равно не могу не думать о том, что так будет лучше: Гвен станет такой королевой, какую ожидает Камелот. Покорной милой леди.

 «Защищай Артура любой ценой», – сказала мне однажды Нимуэ, и тогда я посчитала это несложной задачей. Конечно, я всегда буду защищать его. Я заплачу за его безопасность любую цену. Но когда я принесла эту клятву, я не думала, что платить придется не мне.

 Гвен и Моргана, конечно, тоже росли под крылом Нимуэ и слышали ее слова. Они тоже приносили клятвы. По своей воле.

 Когда мы с Ланселотом приходим в зал, там все уже заняты работой: Артур листает одну из книг заклинаний Морганы, Гвен носится по периметру комнаты с веревкой в руках. Она совсем короткая – пригодится лишь для того, чтобы перекинуть ее через запястья. Связать ее.

 Моргана замерла в кресле у окна, сложив руки на коленях – как прилежная девочка. Лишь как следует приглядевшись я понимаю: ее пальцы сильно стиснуты, костяшки уже побелели.

 «Может, нам стоит еще раз все обсудить», – проносится в моей голове, но я молчу.

 Мы уже обсуждали это – так много раз, что я знаю ответ и чем все закончится. Нет нужды надеяться на иной результат.