Моргана лежит справа от меня, а Гвен – слева. Они не спят.

 Я медленно приподнимаюсь, ожидая возвращения головной боли, но ничего такого не ощущаю.

– Элейн? – Моргана поднимается вместе со мной, а секунду спустя за ней следует и Гвен.

– Ты в порядке? – спрашивает она.

– Я в порядке, правда. – Смотрю на Моргану. – А ты как?

 Она открывает рот, но быстро закрывает его, и я вижу, как сложно ей об этом думать. Как сильно ей хочется мне солгать.

– Так плохо? – шепчу я.

 Она падает на подушки и смотрит в потолок.

– Помнишь, на Авалоне мы собирали тыквы-горлянки, чтобы сделать фонари на солнцестояние? – протягивает она. – Мы выскабливали из них семена и внутренности. Вырезали в них дыры, чтобы сквозь них проникал свет.

– Помню.

 Гвен молчит, но я чувствую ее немое присутствие. Пальцы ее нервно теребят ниточки одеяла.

– Ощущение не совсем такое же… хотя из меня словно в самом деле вынули все внутренности. И этого я ожидала, правда. Но после солнцестояния… когда свечи гасили, и тыквы начинали гнить… Вот так я себя и чувствую… словно внутри меня нет ничего – ни внутренностей, ни света, ни семян. Только гниль и пустота.

– Это временно, – напоминаю я и протягиваю к ней руку.

 Она не отдергивает свою, но и не переплетает наши пальцы.

– Это правильный выбор. Для тебя в том числе, – продолжаю я. – Один неверный шаг, Моргана, и они бы тебя убили.

 Она долго молчит, а когда подает голос, то в нем звенит пустота. Совсем как в тех тыквах-горлянках из прошлого.

– Мне кажется, я бы предпочла смерть, – наконец произносит она, а потом перекладывает мою руку мне же на колени и слезает с кровати. – Пойду сообщу Артуру и Лансу, что ты в порядке… они беспокоились. Но здесь им находиться не стоило.

 Я никогда не думала, что услышу что-то хуже голоса Морганы из моих видений, в котором он хрипел и полнился яростью и гневом. Я ошибалась. То, как Моргана говорит сейчас… в ее голосе не осталось ничего. Я словно говорю с тем, кто никак не может проснуться.

 Она выскальзывает из комнаты и закрывает за собой дверь.

– А ты? – спрашиваю я Гвен, страшась ответа. – Ты тоже чувствуешь себя так, словно гниешь изнутри?