– А ты… – Она сглатывает. – Куда бы ты ни пошла, если увидишь Моргану… передай ей, что я сожалею, хорошо? Сожалею обо всем.
Я киваю, не доверяя своему голосу, и Гвен отпускает мои руки.
Я делаю шаг к берегу, и ноги мои кажутся тяжелыми, как свинец. Я скидываю обувь, и когда мои босые ступни касаются мокрого песка, я останавливаюсь и снимаю платье, оставляя за собой кучку белого хлопка. Я избавляюсь от нижней юбки, от корсета, от сорочки и чулок… и подхожу к озеру, одетая лишь в собственную кожу.
Я слышу, как плачет Гвен, но не оборачиваюсь. Стоит мне обернуться, и я засомневаюсь. Передумаю. И потому я переставляю ноги и захожу в озеро.
Вода ледяная, но я почти не чувствую холода.
Течение подхватывает меня, когда я оказываюсь в воде по пояс: оно оборачивается вокруг моих ног, словно пальцы, и тянет меня за собой, в глубину. Последний вдох мой на вкус – как мед и дым. Как перемена.
48
48
Я тону… как и было предсказано.
Кожей я чувствую ледяную воду. Она накрывает меня, словно шторм, раскидывает в стороны пряди моих волос, а потом туманит взор. И я не вижу ничего, – лишь пытаюсь добраться до поверхности и вдохнуть. Я знаю, что до нее совсем недалеко, но всегда замираю на месте и опускаюсь ниже, пока стопы мои не касаются дна.
Глаза мои закрыты. Меня окутывает тьма. Легкие горят, горят, горят… я боюсь, что еще немного и они взорвутся.
Воздух так близко, я могла бы просто оттолк-нуться от дна… но я этого не делаю. Попросту не хочу.
Элейн Астолат, леди Шалот, умирает в воде. И это ее выбор.
49
49
Нимуэ ждет меня в темной пустоте. И я этому не удивляюсь.
А вот она – еще как. Смотрит на меня так, словно я – призрак из ее самого страшного кошмара. А через секунду вздыхает. Не думаю, что когда-либо слышала настолько усталый вздох, но ведь и Нимуэ работала дольше и усерднее любого из тех, кого я знала.
– Я должна была догадаться, – произносит она. – Но это ничего не изменит, так и знай.
– Я знаю, – отвечаю я. – Артур падет на поле брани. И вряд ли поднимется вновь.
– Не поднимется, – отзывается Нимуэ. – Без тебя не сможет.