Я вспоминаю видения о его смерти, и внутри меня что-то нехорошо поворачивается… но я заставляю себя кивнуть.
– Я готова пожертвовать всем ради того, чтобы его спасти, – произношу я. – Но некоторые вещи мне не принадлежат.
Нимуэ склоняет голову набок и внимательно смотрит на меня своими невинными серыми глазами.
– Ты считаешь меня чудовищем, – мягко произносит она. – Чудовищем, которое растило детей на убой.
– Ты любила нас так сильно, как только могла, – отвечаю я. – Но этого оказалось недостаточно. Мир все равно погрузится во тьму. Все, что было предсказано, произойдет. И пройдет. Но ты сама сказала: когда я прибыла на Авалон, вероятностей стало меньше. И теперь я выхожу из этой истории.
Нимуэ просто смотрит на меня. А потом смеется.
– Ох, дитя. – Она качает головой. – Думаешь, ты сделала именно это?
Она подходит ко мне, хотя я понятия не имею, как ей это удается. Здесь не существует шагов. И земли здесь тоже нет – только ничто. Но она стоит совсем близко и сжимает мои руки в своих.
– Ты не вышла из их истории, Элейн, – шепчет она. – Ты останешься в ней навсегда.
Она поворачивает мои руки ладонями вверх и разгибает мои пальцы. Я наблюдаю за ней словно бы издалека. Кажется, это даже не мои руки. И смотрю я на них не своими глазами. Я отвлекаюсь на эти мысли и не сразу понимаю, что пытается показать мне Нимуэ.
Мои ладони – и это в самом деле мои ладони – гладкие. На них нет линий. Совсем как на ладонях Нимуэ.
Но теперь их нет. И ладони Нимуэ, которые всегда казались ледяными как снег… больше они не холодят мою кожу.
Я не успеваю раскрыть рта – Нимуэ отпускает мои руки и улыбается.
– Позволь поприветствовать новую Леди Озера, – мягко говорит она.
– Но я не… – Я замолкаю и качаю головой.
Потому что, конечно, я – Леди Озера.
Все вдруг кажется нелепым – все, что должно произойти после. Я ведь видела себя могущественной – такой могущественной, какой и представить не могла. Я вспоминаю свое последнее видение с Ланселотом: он спросил, могу ли я пить. И я так переживала насчет своей ледяной кожи…