Я стиснула ее в объятиях.
– Не забудь выждать десять минут, а потом встретимся в дальнем углу кухни, – напомнила она.
Я кивнула. Беатрис чмокнула меня в щеку и ушла.
Остался один Хеллас.
Я подошла к нему. Ладони все еще оставались липкими.
– Так почему ты снова мне помогаешь? Только не говори опять, что устал от того, что по твоим картам топчутся.
– Ты была права, – сказал он.
– Прошу прощения, что?
– Я твердил себе, что Аластер нам не угрожает, потому что мы с Фриггой приносим пользу. Но я его ненавижу, если честно. За то, что он коллекционирует сюминаров. Он все обещает, что однажды всех освободит. Это его любимая отговорка. А теперь… теперь я и сам себе стал противен. – Он сжал кулаки. – Я продолжал прятать птиц по его заданию, чтобы мы с Фриггой не стали следующими. Целую вечность не осмеливался возражать и ослушаться, потому что свыкся с постоянным страхом и поверил, что ничего не могу изменить. – Он задержал на мне взгляд. – А потом вдруг понял, что девчонка с кухни – и та храбрее меня, и, говоря откровенно, пришел в ярость.
Я с распахнутым ртом смотрела на него, а он тем временем взялся за тележку с Зосей и покатил ее в сторону авиария.
Когда Хеллас исчез из виду, я прислонилась спиной к стене, и мне живо представилось лицо Аластера, его чернила, льющиеся по моей плоти, забивающие мне ноздри, душащие меня, пока я не провалюсь в фиолетово-алую бездну и не погибну.
Я глубоко вдохнула и отогнала жуткую картину. Некогда уже бояться. Меня охватила стальная решимость. Если хочу снова увидеть сестренку, надо идти.
34
34
На кухне царила такая суета, что никто не обратил внимания на служанку, зашедшую внутрь. Я поправила повязку на глазу, завернула за угол перед морозильной камерой и застыла при виде Беатрис в обществе мадам де Рев.
Видимо, сегодня она готовилась выступать – на ней был парик салатового цвета в фут высотой, украшенный драгоценными камнями. Светлое пышное платье придавало ей сходство с бокалом шампанского.
– Беатрис сказала, тебя недавно понизили, – проговорила де Рев, смерив меня взглядом. Стоило ей увидеть повязку на моем лице, и ее губы тронула улыбка.
– Да, – подтвердила я, отступив назад. Мамино ожерелье было при мне, а значит, серебристый коготь, вероятно, был мне не страшен, чего не скажешь о длинных ногтях и командном тоне – вот чего стоило опасаться, если она что-нибудь заподозрит.
Беатрис повернулась ко мне и прочистила горло.