– Хочешь пробраться в отель в таком виде?

Не совсем. Так меня в фойе обязательно кто-нибудь приметит. Понадобится маскировка.

Я дважды сглотнула, собирая в кулак все свое достоинство, и спросила:

– Как быстро ты сможешь меня преобразить?

33

33

Солнце уже было в зените, когда я стояла у отеля.

В новом обличье я чувствовала себя неуютно и уязвимо. Беатрис втиснула меня в кричащий рубиновый наряд с тугим корсетом и пышным турнюром. Сзади рассыпался многоярусный водопад алого шифона. Я умоляла Беатрис выбрать мне платье побледнее да поскромнее. Не такое броское. Но она не слушала, только осуждающе ворчала и шлепала меня по рукам, твердя, что это самый модный цвет сезона. И что, если я хочу сойти за даму из Шампилье, приглашенную в отель «Манифик», мне надо соответствовать.

Белый парик, припорошенный золотыми блестками, ниспадал мне на шею и плечи, щекотал уши. Пальцы так и зудели от желания поднять руку и сорвать эту треклятую мочалку, развязать корсет, стереть румяна, помаду и пудру. Я чувствовала себя поросенком, обвязанным веревками перед запеканием, который сам идет на вертел.

Швейцар, ждавший меня у верхней ступеньки, открыл черную лакированную дверь и смерил меня взглядом.

– Ох, поверить не могу, что я здесь! – завизжала я, взмахнув чеком из ателье, а потом начала энергично им обмахиваться, чтобы швейцар не заметил, что это вовсе не приглашение. Заподозри он, что войду я в отель благодаря подписанному контракту для персонала, все закончится.

Кажется, мой трюк удался. Швейцар поправил шляпу и сказал:

– Добро пожаловать в Дальнюю-Даль.

Появился носильщик.

– Чемоданы, мадемуазель?

– Мой лакей скоро доставит их до двери, – сообщила я на верданньерском, старательно маскируя южный акцент.

Сердце у меня екнуло. Напротив, в глубине фойе, Аластер приветствовал одного из гостей. Снаружи он казался молодым и даже счастливым. Никаких ссадин и порезов на руке после ударов по лунному окну. Должно быть, в авиарии появилась еще одна блеклая птица.

Аластер встретился со мной взглядом, а потом отвернулся. Кажется, не узнал. Вообще, никто из обслуги не обращал на меня внимания. Я скользнула в дальний угол фойе и притаилась в алькове позади главной лестницы. Рядом тикали оловянные часы. Уже пробило час.

Я опустила взгляд на изумительно низкий диванчик. Интересно, и как люди сидят в корсете и турнюре? Я наклонилась, но тут же распрямилась, когда корсетные косточки вонзились мне между ребер. Мимо прошла стайка горничных. Они видели, как меня пошатнуло.