Так мы стояли долго-долго. Наконец Люсифер мягко отстранился. Теперь лицо его больше не было невозмутимой маской. На нем читалось множество чувств. Сожаление, печаль – и любовь.

– Я буду осторожен, – тихо прошептал он. – Обещаю.

– Не давай обещаний, которых не сможешь выполнить, – чуть покачав головой, с горечью ответила я.

Некоторое время мы просто стояли друг против друга. Я взглянула в черные блестящие глаза Люсифера и в последний раз нырнула в их бархатистую тьму. Она уже казалась мне более знакомой, нежели сияющий свет материнских глаз. Во мраке вспыхнули алые искры.

– Я люблю тебя.

Люсифер провел по моей щеке своей теплой рукой. Я прижалась к ней и сглотнула, но комок в горле не исчез. Как бы мне хотелось ответить на его слова!.. Но я не могла произнести ни звука.

Из моих глаз потекли слезы. Несколько дней я подавляла в себе желание заплакать, но теперь не стала больше сдерживаться. Люсиферу было позволено увидеть, как я плачу. Я не стыдилась своих чувств. Он знал меня лучше, чем кто-либо другой, и именно поэтому мне будет так трудно смириться с его потерей.

Ласково погладив меня по щеке большим пальцем руки, Люсифер вытер мне слезы, а затем наклонился вперед и очень осторожно и нежно прикоснулся к моим губам – словно я была хрупкой и драгоценной вещью, которая вот-вот сломается. И действительно, его смерть грозила меня сломать.

Его рот слегка коснулся моего. Я в последний раз попробовала на вкус его губы и увидела это алое мерцание в его глазах. Почему все это так походило на прощание, хотя нам полагалось бы еще жить и жить?

Из груди моей вырвался отчаянный всхлип. Люсифер оторвался от моих губ и снова притянул меня к себе. Без его сильных рук я, вероятно, упала бы на землю и просто лежала бы там без движения. Теперь же я прижалась к нему и безудержно рыдала у него на плече.

– Мы будем сражаться, – сказал он в какой-то момент; голос его звучал твердо и в то же время был исполнен неизбывной печали. – Мы будем сражаться до самого конца.

Я смогла лишь кивнуть – и уцепилась за последнюю искорку надежды, зажженную во мне его словами.

Мы будем сражаться.

Я всегда сражалась и всегда буду сражаться. Это было единственное, на что я годилась. Сражаться до самого конца. Именно для сражений я и родилась.

И я опять буду сражаться сегодня. Я буду биться за себя, за Лунарию, за Люсифера.

Я никогда не сдамся без боя.

Я люблю тебя, Люсифер. Я всегда буду любить тебя.