— К сожалению, правда, — вздохнул Змей и поцеловал её пальчики. — Если ты не забыла, Ростислав Всеволодович пожелал видеть нас на праздники в честь открытия весенней ярмарки и на пиру, что для люда белояжского на главной площади будет проходить.

— Забыла, — повторила его вздох Баба Яга и, придерживая тёплое пуховое одеяло на груди, осторожно уселась подле мужа.

— Вот видишь, какой у тебя полезный муж? Всё-то он тебе вовремя напоминает, — задорно улыбнулся Зареслав, подмигнул и поспешил подняться.

— Действительно, — протянула она, с любопытством и вовсе без стеснения рассматривая супруга при свете дня.

Златка то чуть опускала реснички, боясь быть пойманной с поличным, то смотрела, широко распахнув глаза, пытаясь запомнить каждый изгиб его тела, каждую чёрточку шрамов, каждую родинку. Всё то, что ночью ласкали её пальцы, целовали её губы, сейчас подверглось тщательному изучению. Казалось, Зареслав не замечает пристального взгляда любимой жены, усердно разыскивая свою разбросанную по всей горнице одежду. Вот отыскалось исподнее, потом нашлись штаны, за ними рубаха и со всем вещами, собранными в очень неопрятный ком, Змей вернулся к Ёжке, которая к своему искреннему изумлению даже не покраснела, когда после долгого поцелуя мужчина тихо выдохнул ей в губы:

— А мне тоже хочется на тебя посмотреть!

— А то ты там чего-то не видел, — хмыкнула Бабка Ёжка, легонько оттолкнув супруга, и скомандовала весело прищурившись. — Одевайся лучше!

— Не честно! — делано обиделся муж, неспешно натягивая штаны и то и дело искоса поглядывая на кутающуюся в одеяло супругу. — Ты значит, меня тут разглядывала, а мне на тебя посмотреть нельзя?!

— Угу, — кивнула она, едва сдерживая смех.

— Ах, так! — воскликнул Змей, резко развернувшись к ней лицом и одним неуловимым движением лишив Злату, её пухового заслона.

— А-а-а! — заверещала Ёжка от неожиданности и тут же осеклась.

Дверь в опочивальню распахнулась настежь и в горницу, словно на пожар спеша, влетели две холопки и одна из боярынь при царице состоявших. Златка растеряно молчала, сразу не сообразив, что в таких обстоятельствах делать. Зато Добролюбов не растерялся, глянул на них недовольно своими змеиными глазами и холодно потребовал:

— Все вон!

Девушки дружно пискнули что-то должное означать извинения и поспешили покинуть горницу, плотно прикрыв за собой дверь. Зареслав нависнув над супругой, чуть отвернул голову в сторону, выругался почти, не разжимая губ, и замер, услышав поначалу тихий, а потом всё более и более звонкий смех. Златослава лежала, прикрыв лицо ладошками, и не могла прекратить смеяться, уж больно всё нелепо получилось. «Зато теперь ни у кого сомнений в тереме не будет, что женаты мы взаправду», — вертелась в её голове мысль.