— Родная, — тихо позвал Зареслав, усевшись подле Ёжки и осторожно убрав её ладони от лица. — Злата?

— Ой, не могу! — простонала она глядя на супруга блестящими от смеха и слёз глазами. — Бедненькие! Не ожидали они такого увидеть, — едва сумела она выговорить сквозь рвущийся наружу хохот.

— Нечего было в опочивальню без стука ломиться, — возмущённо фыркнул мужчина, — не пришлось бы краснеть!

— О, да! — Ёжка всё никак не могла прекратить смеяться. — Было тут с чего краснеть, им же такой вид открылся!

— Какой вид? — с нехорошим подозрением поинтересовался Добролюбов.

— У тебя штаны сползли! — охотно ответила ему Ягуся, трясясь от хохота, а за тем быстро подобрала подушку и прижала её к лицу, спрятавшись от полных укора и какой-то детской обиды серых глаз.

— Златослава Ростиславовна, как вам не стыдно! — пожурил её муж.

— Не стыдно, — отбросив, наконец, от себя подушку уже совершенно спокойно сообщила Злата.

— Я рад, — с ласковой улыбкой, поведал ей Зареслав, наклонился, коротко поцеловал и предупредил. — Пойду, позову девок, пусть одеться помогут.

Отпускать его Злате совершенно не хотелось, но заставлять родителей их ждать она не могла себе позволить. Супруг заметил перемену в настроении своей Ёжки, сладко поцеловал в утешение и, натянув рубаху, поспешил покинуть горницу. Уже кутаясь в подобранное с пола одеяло, Златослава услышала, как строго отчитывает холопок княжич Лиходольский и холодно выговаривает боярыне, допустившей такую оплошность. Мгновением позже все три женщины стояли перед княжной, смиренно опустив очи.

— Воду мне для омовения приготовьте! — распорядилась Златка едва сдерживая зевок и тут её взгляд упал на то, что никак не полагалось видеть посторонним.

Из-под подушки с её стороны выглядывал краешек бурого пятна. Мысль о разоблачении пронеслась в голове, заставив сердце забиться быстрее. Никто не должен догадать, что для неё, Златославы Лиходольской, это была именно первая брачная ночь! Лихорадочно соображая как же скрыть очевидное, взгляд Ягуси наткнулся на кувшин, что стоял на столе возле окна.

— Пить хочу! — капризно сообщила Ёжка, наблюдая, как холопки носят воду в большую медную лохань. — Морсу мне ягодного принесите!

— Как княжне будет угодно, — с поклоном ответила боярыня и поспешила исполнить указание.

Пока боярыни не было, Злата успела себя извести нехорошими мыслями. Когда воображение нарисовало картину вспыхнувшего бунта в Белояжске, наконец, явилась ещё одна холопка, принёсшая большой кубок, наполненный малиновым морсом. Боярыня вместе с холопкой отчего-то не вернулась.