— Не тревожься, Ёжка! — прошептал он ей едва слышно, ласково погладив жену по щеке. — Пойдём! Нас уже потеряли.

Мужчина улыбнулся и, держа Злату за талию одной рукой, повёл её вслед за Кощеевым семейством. Дальше Яга воспринимала всё происходящее как-то отстранённо, видимо сказались тревоги, которых в её жизни становилось всё больше и больше. Злата не помнила, о чём её спрашивали родные, и что она им отвечала, не осознавала, что ест и пьёт, не заметила даже, как нянька унесла Василису, заснувшую на руках у царицы Ольги, даже не поняла, каким образом оказалась в просторной горнице наедине с Зареславом.

— Ой! — пискнула испуганная Ягуся, только-только осознавшая, что она вроде как с мужем в опочивальне совсем одна, а дочка, покой которой боялись потревожить в Избушке, спокойно спит в горнице вместе с детьми Юрия и Владимира. — А Лисёнок…

— С ней всё хорошо, — не дал договорить княжич жене и, сверкнув ставшими на мгновение змеиными глазами, хрипловатым, пробирающим до самой души, голосом произнёс, — с ней остался Терентий и нянюшка приставленная царицей. Можешь за неё не тревожиться.

— Мне бы проведать её, — робко пробормотала Златка, но с места отчего-то не двинулась, хотя и собиралась.

— Нет, родная, — негромко рассмеявшись бархатистым, совсем незнакомым ей смехом, проговорил Лиходольский Змей и сделал несколько плавных шагов по направлению к застывшей Ёжке. — Пусть малышка спит. Ты же не хочешь её тревожить, верно?

— Ага, — послушно кивнула Ягуся, заворожено вглядываясь в серебристые омуты очей Зареслава.

— Я так и подумал, — одарив Злату ещё одной чарующей улыбкой, заявил княжич и, медленно склоняясь к её лицу, почти касаясь губ жены своими губами, прошептал. — До рассвета так много времени, и оно принадлежит только нам двоим.

А потом был поцелуй, умопомрачительный и жаркий, а за ним ещё один и ещё. К рассвету Златослава потеряла им счёт, а ещё осознала, что краснеть она, кажется, после этой ночи совсем разучится.

В предрассветных сумерках задремав на груди у любимого, где-то на грани сна и яви чувствуя, как он перебирает пальцами пряди её волос, Злата вдруг совершенно ясно поняла, что любит. Любит так сильно своего Змея, что словами не передать! Ёжка улыбнулась сквозь сон, ощущая, как осторожно касаются её лба в нежном поцелуе любимые губы, прижалась всем телом к Зареславу и теперь уже уснула крепким сном.

— Душа моя, открывай свои дивные глазки, — прошептал на самое ухо тихий голос супруга, опалив горячим дыханием. — Пора вставать!

— Правда, пора? — зажмурившись, шепотом спросила его Ягуся.