Велимир резко обернулся и обомлел. У самого бережка, мягко покачиваясь на волнах, находилась лодочка, обычная такая, на которой деревенские обычно рыбачат. От носа лодки к крепкому колышку, вбитому в землю, тянулась крепкая верёвка, мешающая течению отнести её от берега. А ещё, как, к своему изумлению, приметил Змей, лодочка была до боли знакомая. Вон с левого бока детской неумелой рукой Рыба-Кит намалёвана — это Зарик годков в пять у матушки краску стащил и отцовскую лодку разрисовал, чтобы красивше была. Из лодки весло торчит с обломанным кончиком — это уже он, Велимир, расстарался, неловко отчалил, задел веслом камень. По слухам, дошедшим до него однажды, именно в этой лодке Венцеслава, сына Змея Горыныча, в последний путь отправляли. И Будимир Давыдович, и Милаока, тогда решили, что убитого княжича правильно именно в ней к тому берегу направлять, ведь он её своими руками смастерил, сыновья его в ней плавали. Словом именно так правильно было и всё тут!

— Но как?! — прошептал мужчина, оглянувшись на Злату.

— Вот так! — чуть поддразнила его Яга, но сразу же посерьезнела. — Просто ждут тебя там. Очень ждут! А ты тут со мной сидишь и разговоры разговариваешь. Ну-ка, быстро в лодку лезь и плыви уже, не гневи и без того нервную Ёжку!

— Спасибо тебе! — задыхаясь от переполнявших его чувств, с жаром ответил княжич, низко поклонился Бабе Яге и, развернувшись, зашагал к лодочке.

Златослава медленно поднялась на ноги, глядя в спину уходящему мужчине, уверенная в том, что на том берегу все его страдания забудутся, и он наконец-то обретёт покой и счастье. Велимир шёл, не оборачиваясь, чуть приминая траву высокими сапогами, у самой кромки воды чуть замешкался, но потом уверенно шагнул в реку и добрёл до лодки. Всего несколько мгновений хватило ему, чтобы непослушные пальцы развязали верёвку, удерживающую судёнышко на месте, и кинули её на берег, потом мужчина осторожно залез в лодку, взял весло.

Ягуся сдавленно охнула, боясь разбудить ребёнка, когда заметила преображение, что с Велимиром произошло. В лодку залезал лысый и, что уж греха таить, устрашающий немёртвый, а в лодке очутился ладный красивый парень с волной каштановых кудрей, разметавшихся по плечам. Чёрные одежды Змея превратились в белую льняную безрукавку с вышивкой у горловины, подпоясанную кожаным плетёным ремешком, и такие же белые широкие штаны, как приметила Злата, стоило парню подняться во весь рост, отталкиваясь веслом от берега. Лодка послушно заскользила к едва виднеющемуся берегу, когда Велимир обернулся в последний раз, чтобы махнуть на прощание рукой. Княжна Лиходольская вновь ошеломлённо охнула, увидевши, как на самом деле похожи Зареслав и Велимир. Только старший княжич теперь виделся моложе брата, но сходство от этого никуда не делось, лишь взгляд теперь уже ярко-зелёных, как весенняя мурава, глаз отличал этого Змея от её, Златы, мужа.