— …подвернется возможность, беги.

— Нет.

— Да.

Евдокия снова рванулась назад, попыталась и не смогла сдержать стона.

Сколько ей было, когда отец впервые приказал ей внушить мысль другому человеку? А сколько, когда заставил подчинить себе кого-то полностью? Он говорил, что людская жизнь бессмысленна, а значит, ничего не стоит. Что сами боги, назначив их князьями, дали им право решать, кому и как жить и жить ли вообще. Что привязывается лишь челядь к своим хозяевам. Что силен тот, кто ни о ком не жалеет и ни о ком не горюет. Что привязанность — это слабость. И доказывал ей это раз за разом, шантажируя своих бояр судьбою их родни.

Шли годы, и ничего не менялось. Евдокия больше не верила в то, что кто-то придет и заберет ее у отца. Отец был сильнее всех, и от него не было спасения.

А потом однажды он сказал ей, что она выходит замуж.

Княжна до сих пор с отчаянным стыдом вспоминала робкую надежду, затеплившуюся в душе: снова ощутить свою ладонь в чьей-то ладони. Но самым главным было то, что она покинет дом отца. Наконец-то покинет…

Очень осторожно она осведомилась, кто станет ее супругом.

— Я предложил тебя в жены Кощеевому сынку, — довольно улыбнулся отец, и этими словами убил все ее надежды вернее, чем сделал это когда-то взмах его кнута. — Предания лгут, Кощей спрятал свою смерть куда надежнее, чем все думают. Но его сын должен знать, где она. Наверняка Кощей выставил ему щиты, так что прежде чем читать его, дождись, когда он заснет. Уж постарайся сделать так, чтобы он не отослал тебя прежде. И не показывай ему свою спину, — поморщился он. — А если не получится выведать про смерть Кощееву у царевича, найди способ узнать об этом у самого Кощея. Мужчины порой бывают откровенны с теми, кто умеет доставить им удовольствие.

И все стало понятно. В том числе, зачем у них томился старичок-артефактор, контроль над которым Евдокия обновляла каждый день, что явно не шло ему на пользу.

А потом отец добавил:

— Не справишься — убью.

Он и раньше иногда грозил ей расправой, но в этот раз Евдокия ему поверила.

Выбора не было. Она очень не хотела умирать. Она еще помнила, как это больно.

До того дня, когда царевич забрал ее, она ни разу не видела ни его, ни Кощея. Зато много слышала о нем от отца и в мыслях бояр и послов. И еще в нянюшкиных сказках. И Евдокия была уверена, что он чудовище, а значит, и сын его такой же. Но с того момента, как царевич впервые обратился к ней, привычный мир перевернулся с ног на голову и уже не стал прежним. В мире царевича все оказалось не так, как в ее. И дело было не в том месте, куда он ее привел, и не в том, где спрятал потом. Дело было в людях. В тех, кого княжна узнала после того, как покинула дом отца. Они были совсем другими. И царевич был совсем другим. И все, что она знала, все, чем жили отец и бояре, здесь не имело никакого значения.