Поняв, что царевич не собирается брать ее в жены, она решила воспользоваться наказом отца. Но и тут все пошло не так, и Евдокия не знала, радоваться или огорчаться. Царевич был красив и обходился с ней хорошо, и напугал только один раз… Но отчего-то в его мыслях жила другая и изменять ей он не собирался, это было очевидно даже несмотря на то, что прочесть его не вышло.

А потом были долгие три месяца в лесной избушке, жители которой думали об очень простых вещах: как добыть дров да из чего приготовить ужин, радовались тому, что солнце греет теперь сильнее и дольше, улыбались первой капели и собирались три раза в день за одним столом, чтобы вместе подкрепиться немудреной пищей и поблагодарить богов за то, что живы и здоровы.

Среди их мыслей и чувств было тихо и спокойно. И никого в лесу больше не было на много верст вокруг. Евдокию никто не трогал. День-деньской она сидела за прялкой и прислушивалась к тому, что происходит за стеной. Она врала себе, говоря, что просто ждет, когда к ней вновь придет Юлия. На самом деле она не желала ее появления, ведь оно означало, что ей вновь придется вернуться к отцу. Особенно горько стало думать о своей задаче после того, как Ждан предложил показать ей дорогу до реки. Они шли по глубокому снегу, и в одном месте она провалилась по колено, а Ждан взял ее за руки и вытащил оттуда.

Они оба были в меховых рукавицах, но Евдокии показалось, что она почувствовала жар его ладоней даже сквозь них.

Ночью она лежала, прислушиваясь ко снам обитателей избушки, сжимала и разжимала все еще горящие ладони. Ей хотелось, чтобы кто-то снова прикоснулся к ней, и в этот момент она жалела, что царевич не пустил ее в свою постель. Она решила, что когда его девка вновь окажется здесь, она обязательно посмотрит, как это было у них. Но когда Юлия действительно открыла ей разум, что-то в княжне воспротивилось этому, и она не смогла себя перебороть. Она побоялась увидеть. Это было как с рекой, разлив которой ей, судя по всему, не суждено было узреть.

Слово «любовь» обитало только в мире давно забытых нянюшкиных сказок. Евдокия понимала: позволит себе поверить в нее, и уже не сможет жить дальше.

А теперь она наблюдала за тем, как Кощеева дочь отказывалась бросить своего жениха и спасти себя, а он требовал от него этого. Вспоминала, как Демьян гладил по плечам Юлию, накладывая на нее заговор, чтобы она не замерзла в зимнем лесу. И как Юлия рассказывала про семейный ужин, на котором ей довелось побывать в доме Кощея. Евдокия ей не поверила, а потому самостоятельно нашла это место в ее памяти и убедилась, что она не лжет.