— Быстрее! — рявкнул Ростислав.

Евдокия двигалась так скованно, словно шла против течения. И непонятно было, кого она боится сильнее: Кощея или своего отца.

— Евдокия! — прорычал Ростислав.

Она пошла быстрее, остановилась перед ступеньками, ведущими на помост и протянула ладонью вверх дрожащую руку. Не отрывая взгляда от Ростислава и Златы, Кощей сделал два шага вперед и вложил в ее ладонь перстень. Евдокия шумно выдохнула и стала отступать. Демьян максимально аккуратно дотронулся до ее щитов. Они напоминали кое-как выложенную в виде стены кучу камней, но стояли хорошо. И мелькнула мысль: неужели она всему училась сама?

Он мог бы их пробить. Заставить ее вернуть кольцо отцу. Но неизвестно было, как в этом случае поведет себя князь. Демьян потянулся к Ростиславу и тут же отпрянул. Нет, разум того охраняло что-то посильнее самопальных щитов. Какой-то артефакт?

— Еще раз попробуешь повлиять на меня… — прорычал Ростислав, глядя на Кощея, и Злата коротко ахнула.

«Не трогай его!» — отрывисто приказал Кощей.

Демьян чертыхнулся про себя. Разумеется, наставник уже проверил князя и сделал это куда аккуратнее, чем он.

«Подчинить Евдокию?» — спросил он.

Отец не ответил.

Евдокия наконец донесла перстень до своего отца и протянула ему. Тот схватил его свободной рукой. Нужно было проверить сознание Златы. Но теперь Демьян боялся стучаться к ней. Судя по тому, что он опять потерял княжну, артефакт Ростислава распространялся не только на него, но и на тех, кто находился рядом с ним. И стало понятно, почему Кощей до сих пор не связал его волю.

И Демьян потянулся к Якову. В разуме у парня творилось что-то странное. Чертежи, испещренные формулами на полях, мешались с карандашными зарисовки, в которых легко угадывался образ Златы. И все это перемежалось с отрывистыми воспоминаниями: светлая изба, женщина с доброй улыбкой и морщинками у уголков глаз, мужчина с кузнечным молотом в руках, много детей, лес, луч солнца, пробивающийся через зелень листвы, и тот же луч, запутавшийся в медных кудрявых волосах…

Кажется, Яков приготовился умереть, и теперь перед его мысленным взором проносилось все, что было ему дорого. Впрочем, судя по остальным его ощущениям, он и правда балансировал где-то на грани, то погружаясь в забытье, то выныривая из него.

«Эй, — позвал Дем. — Не пугайся, это я, Демьян. Тот самый брат, который нормальный. Я заберу Злату и тебя. Ты должен быть готов».

«Она жива?»

«Да».

«Оставь меня. Забери ее».

«Ты сможешь двигаться сам?»

«Нет. Тяжело… И я ослеп».

Демьян про себя выругался, стараясь не донести эти мысли до Якова. Зато стало понятно, почему он совсем не двигал головой. Он слушал, а не смотрел.