Увидела, как обреченно идет Демьян, и побежала. Потому что нельзя к этому трону с чувством, будто не на воцарение идешь, а на плаху. Будто это последние шаги в жизни. Будто там — конец.

Потому что этот трон такого не прощает.

А еще потому что тот, кто на нем, определяет все.

Или просто стало жалко брата?

Или из-за того, что всю жизнь твёрдо знала: это её место…

Или все разом?

Как теперь разобраться? Да и нужно ли? Дело ведь уже сделано.

Злата сидела на троне, сжимая подлокотники, и внутри волнами перекатывалась, нарастая, паника. Горели щеки, и уши, и шея… Наверное, лицо пошло пятнами, она всегда краснела так некрасиво. Но как тут не покраснеть, если сотворила глупость, и все это видели, и уже не выйдет сделать вид, что ничего не было. Все-таки в трёх годах под заклятьем была своя прелесть: оно совершенно избавило её от страха опозориться и позволяло действовать разумно, а не на эмоциях. Может быть, Демьян прав, и ей действительно стоит посоветоваться с психологом?

Может быть, сейчас ей стоит сосредоточиться на более насущных вещах? Например, на том, что она сидит на троне и, судя по всему, только что стала царицей. Вопреки воле отца. Обойдя брата.

Что дальше?

Семья смотрела на неё во все глаза и не спешила помогать. Смотрели родители. Смотрел Демьян. И Яков смотрел. И княжна. И Юля, которая стояла в центре зала, поддерживая старичка. Старичок не смотрел, он обводил бездумно взглядом стены и то и дело куда-то порывался идти. Злата царапнула ногтями каменный подлокотник. Он был тёплым, и трон был тёплым, как сидение в папиной машине зимой, которое он обязательно ставил на прогрев к её приходу. И замок вроде бы перестал дрожать, наоборот, затаился, ожидая чего-то. Чего?

— Папа… — шепнула Злата. — Мне сойти?

Кощей стоял, опираясь на ее мать, и одну руку прижимал к груди, и Злата поразилась тому, каким старым он ей показался. Но ведь ещё сегодня утром он варил ей кофе, и она ничего такого не заметила… Что случилось? Что было в кольце?

— Нет, дочка, — хрипло выдохнул он. — Навь тебя приняла. Теперь поздно менять решение. Теперь тебе нужно объявить о своей власти. Произнести формулу.

— Я не знаю слов.

— Я знаю, — ответил он и поджал на мгновение губы, будто не хотел делиться с ней этим знанием, но как и всегда быстро справился с собой и продолжил. — Я тебе помогу. Повторяй за мной. Я, Злата, дочь Кощеева…

Злата сглотнула. Стало страшно. Какую ответственность она собиралась взять на себя? И с чего вообще решила, что готова? Но отступать и правда было поздно. Испугается, сойдёт с трона, и Навь не простит ей этого малодушия. Злата прислушалась к миру, но он все ещё молчал, затаившись. А может быть услышать его мешали кандалы.