— Дай посмотрю горло, — попросила звенящим голосом она. — Сейчас мы все исправим.

— Мама, что с папой?

— Он жив. И все будет хорошо. Что у тебя на руках?

— Кандалы…

— Это ничего, — пообещала Василиса, но теперь было очевидно, что она вовсе не так спокойна, как сумела показать. — Мы все снимем. Давай я тебе помогу…

Она дотронулась пальцами до пореза на ее горле, и он затянулся.

— Что-то еще болит?

— Кажется, у меня сотрясение, — призналась Злата. — Но это неважно. Яша не видит. Они ударили нас чем-то по голове…

— Мы все исправим, — уверенно повторила Василиса. Она взяла Злату за голову обеими руками, приложила губы к ее макушке и зашептала слова заговора. Демьян мог поклясться, что видел, как из-под рук матери разлилось свечение. Всю свою жизнь он считал ее очень посредственной ведьмой. Он мог припомнить всего несколько раз, когда она колдовала. Выходит, ошибся?..

— Лучше? — спросила мама, отстраняясь.

— Да! Помоги Яше!

Голова Яши лежала у нее на коленях. Выглядел он совсем плохо. Злата убрала руки, освобождая место.

Как и в случае со Златой, Василиса положила ладони ему на голову и нахмурилась.

— Мама…

— Подожди…

На Якова у нее ушло куда больше времени. Она перебирала пальцами по его голове, словно собирала детали конструктора, пока он вдруг не заморгал и не посмотрел на нее осознанным, прояснившимся взглядом.

— Ты видишь? — спросила Злата, когда Василиса отстранилась.

— Ты живая, — выдохнул он.

— Ты спас меня…

Он ничего не ответил. Нашел ее ладонь и сжал.