— И ещё кое-что, — Кощей покатал орешек в пальцах. — Есть вещи, которые мне сложно говорить. Но, наверное, я все же должен делать это. И я буду стараться. Я…

— Не надо, — перебил Демьян, прекрасно поняв, о чем идёт речь. Но все-таки получить прямо сейчас от отца еще и слова о любви было бы уже и правда слишком. — Предлагаю действовать как в анекдоте.

— В каком анекдоте? — удивился Кощей.

— В том, где жена через двадцать лет совместной жизни с мужем спросила его, почему он всего однажды сказал, что любит ее, а он ответил, что если что-то изменится, он обязательно сообщит. Вы мне уже все сказали. Если что-то изменится, вы мне сообщите.

Кощей засмеялся. Взял очередной орешек. Заглянул в вазочку.

— Ешьте хоть все, — предложил Демьян. — В шкафчике целый пакет.

— Мы договорились перейти на «ты», — напомнил Кощей.

— С этим придётся поработать, — вздохнул Демьян. — Но я буду стараться. Хоть на что-то я ведь могу сгодиться…

— Демьян… – Кощей перестал улыбаться. — Ты ведь не поэтому решил отказаться от сил? Не из-за того, что произошло в Нави?

Демьян покачал головой. Вышло неуверенно. Отец тяжело вздохнул.

— Знаешь, вряд ли то, что ты не смог убить Ростислава, результат моего воспитания, тут скорее приложила руку Василиса. И меня это радует. Куда больше, чем если бы ты смог.

— Возможно, я бы смог, если бы не Юля, — опустил глаза Демьян.

— И это нормально, — ответил Кощей. — У любого из нас есть темная сторона. И когда в нашей жизни появляется тот, ради кого мы готовы ее сдерживать — это ли не чудо?

— Здесь нет мамы и Златы. Вы можете говорить то, что думаете на самом деле. Из-за меня вас всех чуть не убили.

— Но не убили. И я всегда говорю то, что думаю. И я знаю, если бы у тебя и впрямь не было иного выхода, ты бы смог. Но раз все сложилось так, как сложилось, давай порадуемся тому, что твои руки остались чисты. Поверь, когда руки не в крови, ими проще взять ребенка. Не думай об этом больше, Демьян. Я тебе уже говорил, чувство вины бесполезно. Лучше скажи мне, ты точно в порядке? Точно не жалеешь, что лишился силы?

— Я лучше всех, — ответил Демьян, которому вдруг показалось, что с него сняли еще один мешок с поклажей. Потому что наедине отец не стал бы ему врать. И стало легче. Не настолько, чтобы успокоиться совсем, но на столько, чтобы знать: однажды он примет случившееся и все снова будет хорошо. И вот теперь, когда у них внезапно случился такой откровенный разговор, ему захотелось говорить и дальше. — А вы не жалеете, что потеряли бессмертие? Если по-настоящему. Я знаю, вы никогда бы не признались в этом Злате и маме. Но раз уж у нас такой разговор…