Он продолжает топать по лестнице.

— Ради всего святого, Антони!

Наконец, он останавливается и разворачивается. Это происходит так неожиданно, что я впечатываюсь в его грудь. Он хватает меня за бицепс, не давая мне покатиться с лестницы и сломать шею.

— Тебе действительно настолько на меня наплевать?

Его грубые слова царапают мой нахмурившийся лоб.

— Что? Зачем ты это спрашиваешь? Почему это вообще пришло тебе в голову?

Я смотрю в голубые глубины его глаз и замечаю в них жёсткий блеск разочарования.

— Потому что, Фэллон. Потому что.

Он заводит прядь моих волос мне за ухо и начинает разглядывать тускло светящийся кристалл на моей серёжке.

— Потому что — что?

Его прикосновение такое тёплое и нежное, несмотря на грубую кожу его рук, которая в отличие от моей, так и не начала смягчаться. Вероятно, это связано с его деятельностью в Ракокки, о которой он мне так и не рассказал.

— Позволь мне поехать в Ракс. Позволь мне помочь.

Его кадык поднимается и опускается дважды прежде, чем он говорит:

— Рибав меня убьет, не так ли, Ифа?

Он не перестает смотреть на меня, обратившись к моему телохранителю.

Она не отвечает, но я и так всё понимаю.

Я стискиваю зубы.

— Я ему не позволю.

Его веки закрываются, а руки опускаются.

— Антони, пожалуйста, позволь мне помочь.