А вот солдат не улыбается. С сердитым лицом он отзывает свою магию.

— Тебе лучше взять её за поводья, Заклинательница змеев, иначе мне придётся снова заарканить эту чёртову тварь.

— Ещё раз заарканишь мою лошадь, я заарканю тебя. И привяжу к змею.

Я говорю это таким милым голосом, что остроухому фейри требуется секунда, чтобы понять, что я ему угрожаю.

Как только это происходит, ноздри его узкого носа начинают раздуваться так же сильно, как у лошади, которая танцует на одном месте, всё ещё взволнованная присутствием своего двуногого мучителя.

— Капитан, вы не можете спустить ей с рук то, что она угрожала чистокровному фейри и солдату?

Габриэль пристально глядит на меня.

— Если ты хочешь наказать ворона, находящегося под защитой Рибава, ради Бога, Пьетро. Попытай счастья, а я предпочту остаться с головой на плечах.

К моему удовольствию, солдат-фейри становится таким же бледным, как луна, которая освещает его лицо.

— Спасибо, Габриэль. Я запомню твою доброту и прослежу за тем, чтобы об этом услышал Лор.

Я снова разворачиваюсь к солдату.

— А для тебя я готова устроить заезд на змее в любое время.

Я подкрепляю свою угрозу улыбкой, после чего завожу лошадь в огромную медную дверь и веду её по коридору в сторону гостиной.

— Эм, дорогая, я не думаю, что нам стоит держать лошадь в доме.

— Мы не будем её здесь держать.

Я раздвигаю вечно задёрнутые шторы, после чего отпираю стеклянную дверь, которая ведёт в сад, и тяну за веревку, привязанную к кобыле.

Она пятится назад и опрокидывает банкетку у рояля. Громкий стук заставляет её рвануть вперёд, и она врезается в дверную раму.

— Тише, девочка, — бормочу я, не сводя глаз с её жуткой глазницы.

Я жду, когда она успокоиться, после чего веду её на темно-зелёную террасу в сторону строения, напоминающего храм фейри в миниатюре. Я подхожу ближе и понимаю, что это действительно место поклонения с колоннами, алтарём и куполом, расписанным фресками с изображением люсинских богов.

Птолемей был таким набожным… Очень жаль, что религия не смогла исправить его характер.