– В том числе. Помнишь, как прилетал за мной, чтобы обсудить способы избавления от колоний вредоносных вирусов? Ещё Бассит ворчал, что ты похищаешь его специалиста?

Череда отрывистых вопросов-ответов, и к Таше пришло ясное понимание, что Стейз помнит связанные с ней рабочие моменты, но их личное общение напрочь исчезло из его воспоминаний, словно не бывало, словно они всегда были лишь напарниками по решению общих задач. Однако кто-то из друзей явно намекнул стратегу, что космоэколога Наталью Грибнёву связывали с ним не только деловые узы, и теперь Стейз ломал голову, как бы вежливо уточнить этот момент. Она отчётливо ощущала его сомнения, его бессознательное старание дистанцироваться от неё и выстроить между ними непробиваемую стену, полностью скрывающую все те чувства, что оставались ему подвластны. Психотерапевт верно назвал их интеллектуальными и нравственными: Стейз чувствовал ответственность даже за те обязательства перед ней, о которых не помнил – ему довольно было заподозрить, что таковые обязательства у него есть.

– Мама рассказала, ты предпочитаешь, чтобы я снимал очки, разговаривая с тобой, – обронил Стейз, вопросительно приподняв бровь.

Ушедшая глубоко в свои мысли Таша вздрогнула и кивнула, страшась узнать, что ещё рассказывала о ней его блистательная мама. Ей было до нелепого неприятно, что он обсуждал их отношения с родителями, хоть и понимала: ему больше не у кого было разузнать сведения о своих личных связях, а мать и отец – самые близкие люди для любого человека. Она на его месте тоже обратилась бы с расспросами к родителям. Подняв взгляд, Таша вздрогнула ещё раз, увидев в любимых необычных глазах тот же вселенский холод, что раньше наблюдала в глазах его родных. Её реакцию подметили: Стейз покрутил в длинных пальцах снятые очки и бесстрастно произнёс:

– Я не помню себя таким, как на твоих рисунках. Мне трудно поверить, что когда-то моё лицо отражало столько разных эмоций: радость и тревогу, веселье и печаль. Эти образы на картоне соответствовали действительности или это вольная художественная интерпретация моего образа? Попытка изобразить, как я мог бы выглядеть, если бы испытывал соответствующие чувства?

– Я рисовала так, как видела тебя, – хрипло ответила Таша, отважно не опуская взгляда под пронзительным взором цвета мертвенной космической пустоты.

– Родители рассказывали, что я познакомил тебя с ними, – сделал стратег следующий шаг к выяснению неизвестных величин в запутавшемся уравнении его жизни. Таша молча кивнула и вновь увидела на мужском лице борьбу тактичности с желанием прояснить ситуацию. Ещё сильнее подавив все свои невеликие чувства, стратег сухо спросил: – Между нами были близкие отношения? Насколько далеко они зашли? Или мы находились на стадии первоначального знакомства?