Моя голова взорвалась болью. Мир померк…

Сцена 32. Цели у всех свои

Сцена 32. Цели у всех свои

Обычно в городе Алеку дышалось свободнее. Наверное, дело было в привычке, ведь подавляющую часть жизни он провёл среди бетонных коробок и невольно чувствовал себя уязвимым на просторах деревни. Но в этот конкретный раз всё было иначе…

Время не давало расслабиться. Время свистело в ушах, нетерпеливым шёпотом подгоняло в спину, песком выскальзывало из пальцев. Сердце ворочалось в груди как на шампуре. А головокружение, начавшееся в деревне, только усилилось. Алек списал его на долгое пребывание в чужих воспоминаниях.

Гораздо больше его волновали другие вопросы: Как там Тина? Верит ли? Ждёт ли? А если ждёт, то кого? Будет ли она слушать, когда Алек расскажет про Павла… как из-за него сожгли целое здание, как он чуть мальчишку не угробил, и всё равно, как с гуся вода… Тина, конечно, выслушает, но в мыслях, наверняка, именно Алека выставит виноватым. Вывернет всё так, что он болтун, а чужое прошлое — личное дело каждого, и судить по нему никого нельзя. А после кинется на шею к этому гопнику, который и рад её затащить поглубже в своё болото.

Алек всё крутил в уме первую встречу с Тиной — в школе, когда только-только взглядами столкнулись, а уже что-то кольнуло. И потом, как гуляли по крышам, и первый поцелуй и всё-всё. Если бы не тот чёрный сгусток. Тень…

С того дня как Алек эту тварь увидел, забыл, что такое спокойный сон. Нередко он спал с включённым светом, но даже это не спасало от кошмаров. Разве может кто-то винить Алека, что он обходил Тину стороной? Разве не каждый поступил бы также на его месте? Ведь никто, ни один человек в целом мире больше не видел Тени. Другие Прозревшие при её упоминании крутили у виска. Они не могли принять, что существует нечто незримое даже для них. Они не знали как пугающа может быть чёрная тварь, похожая на оживший сгусток ваксы, что тянет навстречу клешни, едва заметив. Если бы Тина тоже видела… они могли бы вместе с этим бороться, но Алек был совсем один… Что он мог противопоставить твари, которая, не иначе, как мечтала сожрать его с потрохами?

“Эй? Ты в каких облаках витаешь?” — голос Илоны ворвался в мысли Алека так неожиданно, что он споткнулся и едва удержал равновесие. Голова загудела, виски на мгновение точно горячими клешнями сдавило.

“Ай! Чуть на хвост не наступил!”

— Сори, блин, не специально…

Кошка возмущённо фыркнула и, усевшись, стала демонстративно вылизывать шёрстку:

“Надеюсь… Мы, кстати, пришли”.