Я хотела зажала уши, чтобы не слышать, не слушать… Если бы только это помогло!

Хвосты сверкали серебром. Даже сквозь тёмные стёкла очков, я видела их свет. Они были ярче любой лампы в этой комнате. Они были мне нужны. Жажда по ним была живой, она скребла грудину, тоскливо выла, рвалась навстречу.

Барон снова метнул короткий взгляд мне за спину и чуть выше. Тревога во мне поднялась с новой силой. Я сжала зубы, оглянулась, но позади было пусто.

— Куда вы… Куда вы всё время смотрите?

— Аустина, прошу, давайте продолжим ритуал, — он поднял свободную руку в успокаивающем жесте, его голос стал строгим. — У нас мало времени. А из-за вас мы его теряем. Подумайте о Павле. — Жёлтые глаза Ящера горели, отражая свет.

Глаза…

Холодея от предчувствия, я сдёрнула с себя очки. И, глядя в одно из зеркал, обмерла.

Я видела…

Высокая, под два метра, тёмная фигура стояла за моей спиной. Её узкие, как кости, руки лежали на моих плечах. Пальцы были вдвое тоньше и длиннее нормальных. Тень была слеплена из плотного дыма, но в глубине её тела двигалась по кругу тёмная масса. Я с ужасом поняла, что некоторые из мелькающих там очертаний мне смутно знакомы. Вот раскрытая в агонии пасть Гиены, невесомое тельце котёнка Луи, а вот — морда лохматого пса, который раньше старожил зоопарк.

Все эти души, поглощённые, умертвлённые, крутились внутри брюха Тени в бесконечном немом хороводе.

Тень наклонила голову, и её голос в голове произнёс: “Ну, здравствуй”. Потом она подняла свои тонкие худые руки и с мнимой заботой провела ими по шерсти моей Лисицы, пропуская сквозь пальцы белую шерсть.

Я в испуге махнула назад руками, обернулась, но никого рядом не было. Только зеркала — у стен, у ног, на столе — твердили обратное. Только сердце стучало в ушах, как безумное.

— Почему я её вижу?

— Из-за света и зеркал… — сухо ответил Барон.

“Не только”, — шепнула Тень. — ”Ещё тут собралось много вкусных душ. И все они для меня… Думаю, я начну с твоих хвостиков”.

— Вы хотите скормить ей хвосты!