Рутгер стоял с мечом в одной руке и длинным ножом в другой. По вискам из-под его неуклюже накрученной чалмы тёк пот, верхняя губа напряженно кривилась, намекая на оскал, но пока рыцарь стоял неподвижно и не выказывал никаких эмоций. Он следил за всеми сразу и одновременно не выпускал из виду целящихся в него лучников. Все чуяли в нём силу и опытного воина, боялись его, но против стрел он ничего не сможет сделать.

Пауза получилась наряженной. Рядом с лучниками встал главарь и, презрительно оглядев всех участников будущего сражения-расправы, он, приподняв подбородок, надменно бросил какую-то фразу Рутгеру. Тот не понял, а Катя, по отдельным словам догадавшись, что тот предлагает что-то вроде перейти на свою сторону или распрощаться с жизнью, решила ответить, так как мужчина выглядел слишком раздражённым и молчание мог счесть за оскорбление.

Она сделала шажок вперёд и поклонилась этому главенствующему оборванцу, пробуя ответить по-арабски. Слов не хватало, к тому же этот псевдо-красавец разозлился, что она посмела заговорить. Лицо его перекосилось от злобы, Рутгер приготовился метнуть нож, а Катерина упала на колени, с трудом подыскивая нужные слова и прося прощения за дерзость, повторяя действия своих спутников.

— Так ты, — протянул он, — не знаешь нашего языка? Муж не научил?

— Он не говорит, — попробовала пояснить Катя, но, похоже, её поняли, что Рутгер немой.

За всё время нападения он не обронил ни слова.

Главарь ещё раз посмотрел с превосходством на своих людей и неуверенно заговорил по — гречески, путая его с другими языками, но для Катерины было вполне понятно. Так разговаривают на базарах.

— За то, что идёшь здесь, надо платить! Давай всё, что есть! — грозно прикрикнул он.

Катерина совсем уткнулась в песок, показывая, что покоряется и полезла в карман в виде дыры, чтобы отцепить прячущийся под балахоном кошель. Как только она вытянула мешочек с деньгами, глаза оборванца загорелись жадностью, он приподнял руку, показывая, что поймает его, и Катя кинула. С удовольствием взвесив добычу, он заглянул внутрь и поморщился. Вперемешку с серебром в основном лежали медные монетки, но, правда, пара браслетов и несколько серебряных колец его обрадовали.

— Золото? Давай золото!

— Это всё, господин, — снова протёрла дорогу своим лбом Катя, — золота нет.

— Там, — он показал на свободный балахон на ней, — там ещё есть!

Катерина на ослабевших ногах поднялась и, смотря в глаза восседающему разбойнику, ни к месту замечая, что он очень молод, медленно облапала себя, плотно проведя по телу руками, показывая, что более под платьем ничего нет. Он не отрывал взгляд от неё. Ему понравилось очертание тела, проявляющееся под скользящими по нему тонкими руками и вновь прикрывающееся тканью.