Сам дом довольно обычный: посередине дверь, сверху наклонная крыша с пятнами минеральных отложений, а на земле лужа, отчего кажется, будто под краем парапета каменный пол просел. Какого цвета кладка дома – мне не понять, но не удивлюсь, если он весь напитался этим сиянием и стал сам излучать свет.

Слейд дает мне минуту осмотреться, а потом мы идем прямиком к дому. Разве что…

В ушах по-прежнему слышится то жужжание.

Либо меня травмировало увиденное за дверью камеры, либо…

Нет, это не жужжание мух, слетевшихся на испорченную еду. Этот гул непрерывный и низкий, и очень реалистичен.

– Что это за шум? – спрашиваю я, но обхожу дом, а не иду к нему. Шум доносится откуда-то сзади, но мне не видно источник. Он становится громче, и гул такой низкий, что пронизывает мои кости от макушки до самых пят.

Ближе. Мне нужно подойти ближе. Мне нужно дойти до…

Меня останавливает чья-то рука, выводя из оцепенения.

– Сюда, Аурен.

Когда я слышу голос Слейда, гул почти исчезает.

Я трясу головой и позволяю ему увести меня обратно к дому. И все же, чувствуя странное притяжение, оглядываюсь назад, и тогда странный звук снова немного усиливается.

Я поворачиваюсь вперед, ощущая, как громко бьется сердце.

– Что это такое? – спрашиваю я и растираю руки, чтобы прогнать охвативший мое тело холод.

– Не все сразу. – Мы подходим к двери, и Слейд смотрит на меня. – Готова?

– А это возможно? – без обиняков спрашиваю я.

– Не поспоришь, – соглашается он и берет меня за руку. От этого жеста внутри что-то сжимается, и я смотрю на наши переплетенные пальцы, словно желаю убедиться, что он и правда это сделал. Слейд не держал бы меня за руку, если бы мы пришли к дому его любовницы, жены или любимой наложницы…

Верно?

Пока желудок у меня не успел подскочить к горлу, Слейд открывает дверь.

Без стука. Без окриков. Просто поворачивает скрипучую ручку и входит в дом. Каблуки на сапогах словно прилипают от страха к земле, и я пытаюсь подготовиться. Стараюсь подавить чувства и воздвигнуть стены, дабы обязательно устоять, что бы на меня там ни обрушилось.

Первое, что замечаю, – это тепло и уютный свет камина. Он окутывает весь этаж, представляющий собой одно большое квадратное пространство, – потому мне видно здесь все.