Потому осторожно снимаю с себя мокрую одежду, и как только она падает на пол, одна из Матрон спешно подбирает ее и кидает в огонь, отчего тот шипит и испускает пар.

Мне дают ткань, похожую на сетку, чтобы обвязать грудь, но я не обращаю на это внимания. Еще у меня не один, а три слоя нижнего белья разного вида. К их огромному разочарованию я выбираю один. Потом надеваю темно-серое платье с капюшоном и рукавами, которые неудобно стянуты на запястьях. Весь этот наряд закрывает меня от шеи до лодыжек. Цвет платья, видимо, указывает на испорченность моей души.

Прелестно.

Наверное, я должна бояться, но я, скорее, злюсь сильнее, чем когда-либо в жизни. Мне осточертело, что монархи используют меня в своих играх, тогда как я просто хотела, чтобы меня оставили в покое.

Теперь, когда я одета, Матроны окружают меня и выводят из комнаты. Я ковыляю вперед, чувствуя оставшуюся боль, сгорбившись и пошатываясь. Не стану отрицать: королева нанесла мне серьезные увечья. Мою магию словно растянули и сжали, закупорили в слишком узкую трубку. И все же я должна что-то сделать. Остается надеяться, что я смогу восстановиться, и моя сила сработает. Наверное, не стоило так смело им перечить, но я ничего не могла с собой поделать.

Я говорю себе, что больше не стану открывать рот. Выжду время, чтобы оправиться. И все же, когда прохожу через арку на улицу, магия королевы снова набрасывается на меня.

Словно зная, что я запланировала, она внезапно нападает. Ее сила стягивает меня как слишком тугой корсет, лишая возможности сделать вдох. Сердце словно сжимает чья-то жестокая рука.

Я охаю и падаю на Матрон, идущих справа, но они стоят прямо и незыблемо, пихая меня в тесный круг локтями и плечами. Удивительно, как мне удается устоять. Я делаю судорожные короткие вдохи, и кажется, будто вот-вот задохнусь. Этой боли хватает, чтобы начать паниковать, но между тем она так слаба, что позволяет оставаться в сознании.

Боль – это пирамида, сказала она. И сваливает на меня кирпичик за кирпичиком, словно видит в моих страданиях некое святилище для своей силы.

Удушающая жара не помогает. Она давит на мои мокрые волосы и тело, покрытое мурашками, а плитка обжигает босые ноги, когда мы идем под открытым небом. Я не обращаю внимания, куда меня ведут. Просто иду за бело-серым полосатым стадом, пытаясь сосредоточиться и превозмогая боль.

Хотя жара стоит почти невыносимая, кажется, будто солнечный свет меня бодрит. Будто он проникает под мою кожу и освещает этого зверя во мне.

Потому что для меня солнце всегда было равносильно силе.