Но это не останавливает меня от желания попытаться снова. Мне нужно немного времени, чтобы восстановить силы. Нужно выждать время и притвориться бессильной. Много золота мне не нужно. Нужно просто устранить эту королеву-стерву. Может, я заставлю золото сжать ее металлическими тисками. Могу поспорить, тогда она растеряет свое самодовольство.

К слову, о нем…

– Леди Обманщица ничего подобного не сделает, – заявляет королева Изольта, появившись в поле зрения. Она стоит, прислонившись спиной к фреске, изображающей священника во всем белом. Он возглавляет дюжину Матрон, стоящих перед ним на коленях. Серые полосы на их одеяниях равняются количеству ударов плетью по спине предполагаемого «грешника», привалившегося к столбу. От священника исходит свет, отражающийся от хлыста, словно он – дар божий этому миру, а назначенное им наказание – то, чему следует поклоняться.

У меня сводит живот.

– Она достойно покорится оставшейся части своего Очищения, – продолжает королева. – Эти угрозы не имеют смысла в этой комнате, потому что исходят от ее греховности, от которой мы должны помочь ей избавиться.

Другие Матроны что-то бормочут в знак согласия.

Я смотрю на нее, прищурившись.

– Скажи же, как ты избавишься от своей греховности, королева Изольта?

Я скорее чувствую, чем вижу, как замирают остальные. Матрона за мной прекращает расчесывать мне волосы.

– Мои грехи уже отпущены, – грубо отвечает королева. – Мы тоже проходим ритуал Очищения. Мы выдерживаем не один ритуал, а еще совершаем наши служения богам и нашим священникам. Вот почему мои одеяния не марает ни одна полоска, вот почему я вознеслась над недостатками своей души. Меня избрали главой Стражей Воздержанности.

– Но на самом деле ты ими не руководишь? – спрашиваю я, кивнув на фреску. – Женщины не могут быть священниками? – рискнув, спрашиваю я.

Она сжимает челюсть, и я чувствую легкий восторг от того, что мне удалось ее разозлить. Мне плевать, что она королева. Плевать, что она обладает магией, способной раздавить мое тело. Она жестокая фанатичка, которая процветает, властвуя над другими и называя свои жестокие деяния священными.

– Матроны являются важнейшим элементом в Воздержанности, – отвечает она, и ее ответ настолько отрепетирован, что я понимаю: она слышала и произносила эти праведные слова сотни раз.

Я ухмыляюсь.

– Ну разумеется.

Она поворачивается к остальным.

– Выступите свидетелями, сестры. Ее язвительность всего лишь порок, бунтующий против Очищения.

– Нет, – отвечаю я, вытерев с лица воду. – Причина моей язвительности связана исключительно с тем, как ты решила обращаться со мной. Золотая шлюха? Разве не так ты меня назвала? – Я не даю ей возможности ответить. – Тебе не нужно следовать какому-то выдуманному ритуалу и беспокоиться о богах, которым на тебя начхать. А вот беспокоиться тебе стоит обо мне. Потому что эта золотая шлюха может очистить тебя быстрее любого Очищения. И, поверь, ты станешь золотой и сияющей.