- После баньки самое оно будет, - непреклонно заявила Глафира и тут же едва ли не вытолкала меня из комнаты, - поспешайте, барин, пока, - девушка отчего-то смутилась, опять затеребила косу, - парок лёгкий да свежий.

Если бы мне не было так паршиво после разрыва с Елизаветой Андреевной, я бы непременно задумался над более чем странным поведением горничной, но сейчас лишь плечами передёрнул, тихим словом помянув женское сумасбродство, и отправился лечить душевные раны берёзовым веничком да душистым паром.

Баня, как того и требовал старинный обычай, располагалась довольно далеко от барской усадьбы, на крутом взгорке, рядом с небольшим чистым прудиком, по поверхности коего тут и там пестрели белоснежные кувшинки. От любопытных глаз невысокое бревенчатое строение скрывали белоствольные берёзы, а у узкого окошечка был высажен колючий даже на вид шиповник, дабы не вводить случайных прохожих в искус подглядывания. Банька чем-то напомнила мне избушку Бабы Яги из любимого с детства мультфильма «Приключения домовёнка Кузи», вызвав мимолётную улыбку, которая немного увяла, когда я заметил мнущуюся у входа Настёну, горничную госпожи Соколовой. Интересно, эта-то красавица что тут забыла и где её барышня, неужто одну оставила? Я ведь русским языком просил её не бросать Елизавету Андреевну без пригляда, сие крайне небезопасно!

Настёна увидела меня, всплеснула руками, подскочила поближе, по сторонам огляделась и выпалила:

- Барин, банька готова, лёгкого Вам парочку!

- Благодарствую, - я хмуро посмотрел на какую-то странно взбудораженную горничную, - только ответьте мне, сударыня, что Вы делаете здесь, если я лично приказал Вам быть неотлучно при Елизавете Андреевне?

Девица расплылась в проказливой улыбке, глазами на меня озорно блеснула:

- Так барышне моя помощь без надобности, она не одна.

Ещё не легче. Настроение рухнуло вниз с грохотом горного обвала, даже париться расхотелось. Я стиснул зубы, стараясь сохранить хотя бы внешнее спокойствие, и с трудом выдавил, чувствуя себя заржавевшим роботом:

- Не могу не спросить, и с кем же?

Настёна озорно хихикнула:

- Так знамо дело, с кавалером. И если дело сладится, как должно, то всё у барышни будет самым расчудесным образом!

Кто бы сомневался. Петенька хоть и сущий телёнок, а угрозу своему благополучию почувствовал, на меня глазами засверкал, да и вообще после подаренного ему Лизой поцелуя, а паче того случившегося объяснения, осмелел чрезвычайно. До соблазнения он, конечно, не дойдёт, но в чувствах своих обязательно изъяснится, причём в максимально витиеватой форме, чем непременно покорит, если ещё не покорил, девичье сердце. Я стиснул кулаки, головой тряхнул, словно овода назойливого прогоняя, и широким шагом направился в баню, едва кивнув на пожелание лёгкого пара. О какой лёгкости может идти речь, когда на сердце Помпеи после извержения Везувия: всё пеплом стало и под метровым слоем лавы погребено?! А самое поганое то, что я сам, умница редкостная, сделал всё, чтобы Лизу оттолкнуть, за сердце своё, барышня, блин, тургеневская, беспокоился, боли избежать хотел! Нет, тысячу раз права соседка-душеведка, психолог, в смысле, когда говорила, что наши страхи – это тайные желания, а я тогда, помнится, в лицо ей рассмеялся. Дьявол, всё зло от этих умниц и красавиц, только без них жизнь становится пустой и абсолютно бессмысленной.