– Никлас… – вышло хрипло.

Он не услышал.

Горло перехватило спазмом. Я не могла выдавить из себя ни слова, один хрип.

Самая страшная битва – битва с самим собой.

Как остановить впадающего в безумие темного?.. Чем отвлечь мужчину в исступлении, в шаге от массовых убийств?

Я шагнула к Никласу.

Он не открыл глаза.

И тогда я прильнула к нему. Приникла к его губам в отчаянном поцелуе.

Никлас открыл глаза, в которых схлестнулись рассудок и безумие.

Я испугаться не успела, как его руки скользнули по моим плечам, притягивая ближе, стискивая, вжимая в стальное тело.

Темный перехватил инициативу, углубляя поцелуй, привнося в него хмельную страсть. Реальность перестала существовать. Только Никлас и его голод.

Горячие губы, целуя, скользнули на мою скулу.

– К демонам отбор, Лина. – Сводящий с ума поцелуй в шею. – И богинь туда же. – Еще один жаркий поцелуй в ключичную впадинку. – Оставайся со мной, зачем тебе прежний мир…

Слова искренние, но чувства и эмоции, который сейчас транслировал маг, еще откровенней.

…Лину хотелось защитить от несправедливости отбора, от Аурелия, подсылающего убийцу за убийцей, от капризных богинь, которые играли иномирянкой как бездушной куклой. Хотелось уберечь наивную, нежную девушку и от самого себя, от ярости, которая сопутствовала дару темного пламени. Он так боялся, что сорвется и напугает ее.

Он устал быть рядом и не сметь прикасаться лишний раз. Обессилел в борьбе с желанием схватить и утащить в пещеру-убежище далеко в горах. Его сокровище, его мания. Зачем ему свобода от магической клятвы, если та, что занозой застряла в сердце, уйдет в свой мир? Ему бы только видеть ее, только бы…

Легкий укус в изгиб шеи вышвырнул из водоворота чужих мыслей.