Когда он вернулся к их тлеющему костру, Корэйн уже проснулась и теперь куталась в накидку, пытаясь защититься от холода.

Рядом, укрывшись накидкой, громко храпел Чарли.

– Пылающий мир, – пробормотала Корэйн, поверх тлеющих углей глядя на Эндри. В ее черных глазах плясали отблески костра.

Эндри опустился на землю и с тихим ворчанием вытянул раненую ногу. Он снова посмотрел на языки пламени. Они искрили и плевались, пожирая последние дрова и превращая все в пепел. «Пылающий мир, – подумал он. – Инфирна».

– Gambe-sem-sarama. Beren-baso, – прошептал он, говоря на кейсанском, языке своей матери. Старая молитва, которую он мог с легкостью перевести. – Пусть огонь смоет все наши грехи. Благословенны очищенные.

Корэйн нахмурилась.

– Где ты этому научился?

– От матери, – ответил он, снова думая о ней. На этот раз Эндри вспомнил Валери такой, какой она была в его детстве. Энергичную, полную жизни, как она молилась перед камином в их покоях. – Она верит в Фириада Избавителя. В Кейсе ему молятся чаще, чем всем остальным в пантеоне.

– Я слышала, что его храм великолепен, – сказала Корэйн. – Огонь горит там и днем и ночью.

Эндри кивнул.

– Для верующих. Они исповедуются огню и очищают свои души. – Он прищурился, глядя на тлеющие угли и пытаясь вспомнить бога, которого любила его мать. – Благословенны очищенные.

– Полагаю, тогда мы будем настоящими праведниками, – вымолвила Корэйн, теребя свои перчатки. Она не пыталась скрыть беспокойство или страх. – Ты знаешь, что такого можно встретить в Инфирне?

Эндри пожал плечами:

– Я лишь знаю, что написано в сказках, о чем шепчут священные писания моей матери. Есть истории о горящих птицах, пылающих огнем гончих, цветах, которые распускаются в горящей золе. Реках пламени.

Он подумал о Миэре, царстве богини воды, о ее Веретене, сорванном посреди пустыни. Морские змеи, кракены, извергающийся из песчаных дюн океан. Эндри взирал на Нэзрай собственными глазами, но все еще не мог поверить в увиденное. «Окажется ли Инфирна хуже него?»

– Я уже с трудом понимаю, что реально, а что нет, – пробормотал он, опуская голову. От этого движения холод проник под его одежду, проводя ледяным пальцем по позвоночнику.

Ощутив тепло на своем запястье, он подпрыгнул и поднял голову.

Это оказалась всего лишь Корэйн, она крепко сжала его руку.

– Я настоящая, Эндри, – сказала она, глядя на него. – И ты тоже.

Затем она наклонилась к нему, и Эндри оцепенел, у него перехватило дыхание. Корэйн надавила на его раненое бедро, проверяя зашитую рану, скрытую штанами. Он стиснул зубы и зашипел от боли.