— Васька, я готова, — вздыхаю в динамик. — Чемоданы в багажнике, я в отпуске.

— Отлично, моя девочка. Заезжай за ключами, договор я приготовила. Оплатишь и… Можешь наслаждаться одиночеством.

Если бы только им можно было наслаждаться… Еду к Василисе в офис, поглядывая на экран смартфона. Расплываюсь в улыбке, видя отправленную дедушкой фотку.

«Ждем с Байкалом нашу девочку».

Сдал он сильно… И пес старый, почти слепой… Господи, они ведь все, что у меня есть… Только дедуле я нужна. Давид больше ничего не писал… Надеюсь, что смирился с моим решением. Отпустил… А скоро и забудет.

— Привет, Василиса. Я готова, — выпаливаю, врываясь к ней в офис. Риелторы поднимают головы, поздоровавшись со мной.

— Как ты, детка? Все норм или…

— Терпимо все, Вась. Я… рассталась с Давидом, выгнала его сегодня… — сглатываю, отводя взор и сосредоточиваясь на бумагах.

— Правильно сделала. Я слышала, что отец его жены приезжает сюда. Хочет поздравить зятя с приобретением завода. Как вы ни старались утаить от общественности факт продажи, а они…

— Господи… Какая я молодец, что обезопасила нас. Я завтра улетаю в Москву. А потом проведаю дедушку.

— Ну и молодец. Держи ключи, Алин. Надеюсь, успеешь устроиться до отъезда.

— Постараюсь.

Ваське не терпится расспросить меня о Давиде, но я выдумываю причину поскорее убежать… Не хочу плакать при ней. Я весь день терпела… Оперировала людей, отбрасывая дурные мысли. Сосредоточивалась на ответственности за человеческую жизнь и здоровье. Убеждала себя, что нужна… Я приношу пользу, значит, нужна людям?

Добираюсь до квартиры быстро. Вытаскиваю чемодан из багажника и поднимаюсь в квартиру. Здесь пахнет чистотой и новой мебелью. Приветливо гудит холодильник, от порывов ветра шелестят жалюзи. Сбрасываю обувь и прохожу в кухню… Пусто, одиноко… Даже чашки нет, чтобы выпить воды…

Опускаюсь на табурет и закрываю лицо ладонями… Ощущение, будто я умерла. Снова… Почему смерти всегда предшествует любовь? Она вспыхивает в сердце, а потом сжигает его дотла… Ничего, кроме черного, зловонного пепла не остается… Горечь, яд, разочарование…

Опустошение — пожалуй, его сейчас больше… И дичайшее одиночество…

Мне слишком знакомы эти чувства, чтобы удивляться. Я все это уже переживала. Значит, скоро все пройдет… Сердце наспех зарубцуется, а я научусь видеть красоту вокруг…

А пока… Стираю с щек жгучие слезы, глядя на свинцовые, повисшие над городом тучи…

Глава 37

Глава 37

Алина.

Мне жизненно необходимо отвлечься… Стряхнуть с себя уныние и найти силы жить дальше. Папа бы меня осудил… Человеком он был сильным и смелым, надежным и верным… И он считал уныние одним из тяжких грехов, не позволял себе раскисать.

И у меня нет причин для грусти… Мы с Давидом были вместе… всего ничего… Я и влюбиться в него толком не успела. Безусловно, он хорош в постели. И обаяния у него не занимать, ума, обходительности…

И цинизма в нем тоже немало… Так что… Остается жить дальше. Дышать, что-то есть, думать, улыбаться, работать…

Ничего не случилось. Я здорова, умна и вполне красива… Даже такой красавчик, как Галеев на меня клюнул, мне ли унывать?

Отрываюсь от городского пейзажа и завариваю чай… В животе урчит от голода. Заказываю кое-что из еды, полотенца, посуду, заварочный чайник… Собираю вещи в рюкзак и покупаю билет в Москву. Марков не назначил мне конкретного времени. Он крутой адвокат, за ним бегают… О Маркове ходят легенды… Многие стоят в очереди неделями. Не могут попасть к нему, караулят возле залов суда… В общем, ищут любой повод, чтобы всучить свое дело… Знаете, я готова выдержать все, чтобы он мне помог. Если надо, буду ночевать на коврике возле его офиса…

Хотя… Я уверена, что потенциальные клиенты притащили туда лавочки.

Ну, разве это справедливо? Людей много, а Марков такой один?

Проверяю смартфон в надежде, что Давид мне напишет, но… Нет. Ни словечка не написал, сдался без боя… Слепо поверил в мои слова, отпустил…

Раскладываю вещи в шкаф, прибираюсь… Чтобы окончательно вытравить дурные мысли из головы, включаю музыку.

Мелочи для уюта ненадолго поднимают настроение. Ем на ходу, собираю пустые контейнеры в пакет, ставлю его возле входа… Даже мусор за мной некому вынести. Вот, до чего я дожила… Господи, как же хорошо, что всего этого не видит папа… Он бы не выдержал… Закопал Егора, вытряс из него дурь, заставил меня отпустить или… полюбить… Стоит подумать о бывшем, он звонит.

Медлю, не решаясь ответить.

— Да, — протягиваю сухо.

— Милая женушка, а куда ты делась? Не надоело жить в гостинице?

— Не твое дело. Что ты хотел?

— Аль, прости меня… Знаешь, я ведь после покушения, многое пересмотрел. Мне нужна ты для счастья. Я хочу, чтобы все было как раньше. Я, ты и наш дом…

— Ты знаешь, кто хотел тебя убить?

— Нет. Не все ли равно теперь? Аль, я никому тебя не отдам. И сосунку этому богатенькому тоже… Он уже кинул тебя, да? Бросил? Отказался? Ну понятно…

— Что тебе понятно? Егор, я не люблю тебя больше, тебе ясно?

Произношу эти страшные слова, испытывая освобождение. Я. Не. Люблю. Мужа… Не люблю его больше… Да разве мои чувства к нему можно назвать любовью? Больная одержимость, дурость, каприз…

Зря отец запрещал мне с ним встречаться. Со всеми парнями… Он боялся, что меня используют, обидят… Хватался за сердце, когда я возвращалась домой с прогулок или студенческих вечеринок… Названивал мне и Ваське, искал по всему городу… Тогда это раздражало, а теперь… Я безумно жалею, что не уберегла папу. По-детски считала его запреты глупыми и жестокими… И бегала, бегала на свидания…

— Алина, давай попробуем родить малыша? Мне никто не нужен, честно… Я расстался со всеми. Анфисы нет, Ани тоже… Никого.

Еще и Аня какая-то… Плевать мне на его баб, на все плевать…

— Алька, я договорюсь с самыми лучшими клиниками, тебя вылечат, детка, и…

— Хватит, Егор. Если любишь, оставь в покое Давида.

— Я его не трогаю, но… Жизни ему не будет, если посмеет приблизиться к тебе. Тут даже не во мне дело, детка. Его тесть не позволит ему уйти от дочери. Так что ты не рассчитывай особо.

— Хорошо, ты меня любишь, да?

— Да, милая. И я жду тебя дома.

— Верни мне мое имущество. Соверши мужской поступок.

— Не могу. Я тоже многое в него вложил.

— Ты показал всю силу своей любви. Разговаривать нам больше не о чем. Егор, я развожусь с тобой. Сейчас я делаю все, чтобы признать наш договор ничтожным и кабальным.

— Ничего у тебя не получится. Ты обращалась к херовой туче адвокатов, ничего не вышло. Хватит ломать комедию, жду тебя дома.

— Я не приду домой больше. И я не шучу. Встретимся в суде, Егор.

— Вот так серьезно все? — хмыкает он. — Не пожалеешь?

— Нет. Пока, Егор. Не звони мне больше, если никто не умрет или…

Он сбрасывает звонок первым, а я впервые за долгое время облегченно вздыхаю… Назад пути нет. Пора собираться в аэропорт. Сначала еду к Маркову, а оттуда полечу к дедуле…

Глава 38

Глава 38

Алина.

— Женщина, куда вы претесь? Здесь таких, как вы… Сами посмотрите, — цедит сквозь зубы сидящий возле двери в зал суда мужик.

Вид у него неопрятный, помятый… Сомневаюсь, что у него хватит средств оплатить услуги Маркова.

Мне хватило ума найти в интернете форумы, содержащие советы тех, кто хочет попасть к Маркову… Или уже является его клиентом…

Александр падкий на женскую красоту и одежду белого цвета в любое время года… И духи он предпочитает определенной марки. Его от них «торкает» — именно так описала одна девушка эмоции Александра Евгеньевича… Странно, что ее скромное замечание осталось без ответов… Оно просто потерялось среди тонны других…

Там советовали куда более простые методы — запугать его, подкараулить у машины или квартиры…

Все это мне не подходило, поэтому я наивно воспользовалась советом одеться в белое и надушиться…

Купила духи в дьюти-фри, заказала белый, брючный костюм на сайте дорогого, московского салона женской одежды…

Я буду ходить к нему каждый день, караулить возле зданий суда… Благо, его участие в заседаниях можно увидеть на сайте…

— Расходились тут… Полы помыть не дают. Валите все отсюда, — орет толстая женщина с большим, пластмассовым ведром в руках.

Я даже в туалет боюсь отлучиться… Пью воду из бутылки, жую протеиновые батончики, не сводя взгляда с массивных, деревянных дверей зала суда…

Они распахнутся, и на Маркова накинутся жаждущие его помощи люди… Я не смогу так… Точно не смогу… Лезть в душу, умолять… Нет, я готова просить его, платить готова… Пусть только скажет, как мне добиться его расположения?

Из зала доносятся голоса, скрип сидений… Наверное, секретарь суда объявил перерыв, или осужденному вынесли приговор? Все закончилось?

На лавке сидят родственники обвиняемого. По коридору снуют люди, пришедшие сюда за благосклонностью Маркова. Свидетели были, но дали показания два часа назад…

Ноги гудят от усталости, перед глазами мелькают черные мушки… Воздуха не хватает. Только не сейчас, Господи… Дай мне сил все это выдержать.

В ушах закладывает, когда двери с треском распахиваются, и оттуда вываливается толпа. Родственники пострадавшей, прокурор, зеваки, адвокаты-стажеры с папками в руках…

— Отвалите, я не беру новых дел, — кричит мужчина, облепленный толпой. — Маша, вызови охрану, нам не дают пройти.

Я не вижу его, слышу одни лишь голос…