Ступаю ближе, неуверенно взмахивая ладонью… Не могу как они, не получится… Но я хотя бы попытаюсь привлечь его внимание.

— Три миллиона! Я дам вам столько, помогите мне…

Все будто в неразличимое пятно сливается… Во рту сухо, в груди печет… Я пить хочу, есть, присесть хоть ненадолго…

Темнота будто поглощает меня… Последнее, что я вижу — бежевая стена казенного коридора и склонившиеся надо мной лица…

— Женщина, вы меня видите?

А это, кажется, врач… Тычет мне в нос ватный тампон, пропитанный нашатырным спиртом.

— Вижу… Что со мной?

— Обморок. Скорее всего, от переутомления… Поедем в больницу? Давление мне ваше не нравится. Высоковатое… Вы не беременны? Хорошо, люди догадались вызвать скорую.

— Нет. Я не могу иметь детей.

— Предлагаю госпитализацию. Не могу я вас отпустить в никуда… Пульс частит, давление высокое. Первый день последних месячных помните?

Мучительно напрягаю память, понимая, что в этом месяце менструации не было… А у меня было слишком много других проблем, чтобы вспомнить об этом.

— Я… Я не помню.

— Милая, это вы мне три ляма предлагали?

Надо же, Марков… Я его сразу и не заметила… Рядом с ним рыжеволосая девушка в больших очках и клетчатом пиджаке…

— Я… Простите, обморок настоящий. Я не планировала падать к вашим ногам.

— Я не смог уйти… Ваши духи… И эффектное падение… Никто еще так не просил меня о помощи. Она вам точно нужна?

— Погодите, мужчина. Я уговариваю ее поехать в больницу, — настаивает врач. — Обморок — лишь симптом чего-то другого… Или вы хотите, чтобы она умерла в вашем кабинете?

Поднимаюсь, пытаясь привести себя в чувства… Госпитализация не входит в мои планы. Я приехала к Маркову и во что бы то ни стало добьюсь встречи с ним…

— Я врач, не волнуйтесь. Смогу помочь себе в критической ситуации.

— Подпишите тогда, — сует в мои руки листок бумаги врач. — Вы упадете и помощь не успеете себе оказать. Зря сопротивляетесь. И тест купите…

— Мы за ней понаблюдаем, — протягивает Марков, помогая мне подняться.

Теперь я вижу его во всей красе… Высокий, с седыми висками и прищуренным, острым взглядом, одно его присутствие заставляет трепетать… Бояться, волноваться… Он слегка улыбается, не сводя с меня взгляда, и просит Машу забронировать столик возле его офиса…

— Вам нужно поесть и отдохнуть, — произносит он. — И я не забыл про обещанный гонорар.

— Я заплачу вам его, если вытащите меня из кабального договора. Будет сложно… Многие пытались, но ни у кого не получилось.

— Это ведь так просто… Всего лишь кабала? И ее никто не смог доказать. Дрянные в вашем городке адвокаты.

Он распахивает передо мной дверь большого, черного внедорожника и садится рядом… Изучает, не сводит взгляда…

— Как ваша фамилия, эм…

— Алина Евсеева. Моего отца звали Михаил Вайнер.

— Я знал такого… И его смерть — до сих пор тайна… Я правильно понимаю?

— Да. Моего отца убили неизвестные.

Глава 39

Глава 39

Алина.

В машине Маркова пахнет дорогой кожей, древесиной и лимоном. Он сосредоточенно изучает чужие документы, а я прижимаю пальцы к запястью, чувствуя биение неровного пульса… Беременна? Разве это возможно? Вдыхаю терпкий аромат его машины, чувствуя, как неприятно сосет под ложечкой…

Касаюсь груди, испытывая легкую боль… Не может быть этого. Я выплакала море слез, мечтая о малыше, лечилась, стимулировала работу яичников гормонами, но… Ничего не происходило. Мне тридцать семь… Некоторые в моем возрасте имеют трое детишек. Верите, я себя похоронила… Отбросила мысль, что смогу стать матерью, запретила себе думать об этом…

Все, чем я жила в последнее время — работа… Разве это не кабала? Моя жизнь — гребаная жертва, положенная к ногам Егора… Того, кто не стоит моего мизинца… Ничего не стоит.

— Приехали, Алина Михайловна. Как вы себя чувствуете? — вырывает меня из задумчивости голос Маркова.

— Нормально.

Я ни черта не запомнила… Мир будто отгородился от меня невидимой стеной. Звуки стихли, краски померкли… Все, что я ощущала — биение пульса на запястье, тяжесть в грудях и легкую, накатывающую волнами тошноту.

— Ресторан уютный, здесь вкусно готовят, — неожиданно заботливо произносит он. — Вам нужно поесть, выпить чаю и… Что там та тетка говорила о беременности? Ребенок от мужа?

— Нет. Этого не может быть. Давайте забудем об этом и сосредоточимся на деле.

Почему-то при мысли о еде тошнота усиливается… Я вроде бы голодная, но… Рыбу не хочу, устрицы тоже… Воображаю жаренные на масле котлеты, и меня мутит…

— Маша, попроси, чтобы Алине Михайловне приготовили куриную лапшу из детского меню и котлету на пару. Зря вы не поехали в больницу.

— Тогда бы я упустила вас. Со мной все в порядке. Просто… Я переезжала, плохо спала, ссорилась с мужем, скрывалась почти десять дней от любовника…

— Любопытно. Расскажете?

— Да что рассказывать? Я встретила человека, заставившего меня поверить в счастье… Но и оно оказалось невозможным. У него жена и влиятельный тесть. Кавказская семья с авторитетом и репутацией. Нам не позволят быть вместе. И он… Он меня младше.

— Выглядите вы на двадцать, Алина. Так что… Не кокетничайте.

— Несмотря на наше расставание, я хочу развестись и сохранить то, что оставил мне отец… Я… Понимаете, я влюбилась в мужа… Так сильно, что поставила на кон все — имущество, жизнь, судьбу… Наплевала на завещание отца, его увещевания перед смертью… Он хотел, чтобы я сохранила завод и конюшню, удвоила капитал, а я… Муж потихоньку опустошает счета, транжирит деньги на баб… Единственное, что продолжает приносить хороший доход — помещения, сданные в аренду. У папы была доля в порте, но…

— Это мне и предстоит доказать, — со вздохом произносит Александр. — Стечение тяжелых обстоятельств. Скоропостижная смерть вашего отца, причинно-следственная связь между ней и вашим скоропалительным решением… К тому же доказать осведомленность другой стороны не составит труда. Ваш супруг знал о вашей больной к нему любви?

— Да. И о смерти папы тоже…

— Он понимал, что вы добровольно идете на заведомо невыгодные условия сделки?

— Я купила его, Александр Евгеньевич. И он знал, что ради возможности обладать им, я готова на все. Составить такой договор было его идеей.

— Мне и это предстоит выяснить, Алина Михайловна. Кто посмел составить его?

— Да вот же он. Я все привезла. Я готова оставить мужу и его родне дом. Остальное по праву должно принадлежать мне, — произношу, протягивая Маркову документы.

— Слишком жирно ему… Дом он захотел, как же! — фыркает Марков. — Все было вашим до заключения брака. Вы что-то приобретали в браке?

— Нет. Хотя… Спорткар мужа куплен в браке. Но на Егора недавно покушались, так что… От машины ничего не осталось.

— Кабальные договоры доказывать очень сложно, но я возьмусь за ваше дело. Я знал Мишу… Простите, Михаила Тихоновича. И он имел общие дела с одним человеком… Странно, что он еще на свободе.

— О ком вы говорите?

Официант приносит мой суп и котлету, порции ароматного мяса для Маркова и его молчаливой помощницы. Александр непринужденно приступает к трапезе, а я киплю от гнева на бедного, прыщавого парнишку. Неужели, он не мог явиться минутой позже?

— О ком вы говорили?

— Руслан Галеев. Ходили слухи, что вашего отца заказал он.

Внутри будто взрывается шар, наполненный льдом… Замираю, впившись в Маркова взглядом. Руслан Галеев? Значит, и завод он решил купить для сына по рыночной цене из-за… Из-за чувства вины? Откуда они взялись? Приперлись из Москвы и перевернули мою жизнь с ног на голову… Еще и Давид… Интересно, ему что-либо известно об этом?

— Вы побледнели. Знаете этого человека?

— Я… Мой любовник — сын Руслана — Давид Галеев. Они приехали из Москвы и выкупили мой завод по рыночной стоимости. Обанкротившийся завод, разрушенный… У меня не было другого выхода.

— Я вас не виню, вы сохранили капитал. Но… Что-то здесь нечисто. Руслан — страшный человек.

Глава 40

Глава 40

Алина.

Слезы обжигают щеки… Струятся по лицу, туманят взгляд, забираются под воротник… Сползаю по стене ванной на пол, с трудом понимая, что произошло?

Тест на беременность выпадает из рук… Жадно подхватываю его и впиваюсь взглядом… Две полоски. Их точно две…

Вода льется из крана в раковину, заглушая мои тихие, сдавленные всхлипы… Как, черт? Как такое могло случиться? Выходит, Давид сразу меня обрюхатил? С первого раза… Что теперь делать? Ясное дело, я буду рожать, но… Мы расстались. Стоит ли ему сообщать? Хотя… Для начала нужно удостовериться, что я беременна… У меня вполне может быть киста яичников, нарушения в работе гипофиза или рак… Что угодно, только не малыш.

Кое-как поднимаюсь с пола и выключаю воду… Если Руслан Галеев причастен к смерти моего папы, мне стоит держаться от их семейства подальше… И как это Егор не заподозрил ничего странного? Бросился нанимать юристов, готовить документы к сделке… Ни черта не насторожило его, не напугало… Одни деньги на уме…

Да и я дура… Такая же легкомысленная, повернутая на работе идиотка…

Зря папа оставил мне все… Понадеялся, что я смогу справиться с бизнесом. Мог ведь нанять управляющего… Да разве он бы успел? Умер… Надеялся пожить подольше, позаботиться о моем будущем, однако, не вышло…

Завтра же запишусь на УЗИ… В Москве полно приличных клиник. К тому же билет в Иркутск я еще не купила…

Зеркало запотело от пара. Умываюсь и снова безутешно реву… Неужели, это случилось? Да еще и от Галеева… Интересно, как он там? Что делает? Мирится со своей Олечкой или оправдывается перед тестем? Плевать на них… Не стану я в это лезть — бесполезно… У меня нет нужных знакомств, да и сил бороться почти не осталось…