И когда Рома встал рядом с моей головой, выпростал из-под пояса джинс футболку и вырвал из петельки пуговицу, я подняла на него поплывший взгляд и облизнулась.

— Помнишь, да? — Рома положил руку мне на макушку и заставил прильнуть лицом к паху. — Ты на коленях, а я глубоко в твоём ротике. Порадуй меня, Сонь.

Я упёрлась руками Илье в плечи и с готовностью подставила губы. Рома не напирал, понимал, что меня подкидывает то вверх, то вниз и мне нужно время, чтобы приноровиться ублажать его в таких условиях. Я старательно водила языком по члену, заглатывала и мычала всякий раз, когда Илья ускорялся.

И тут я краем глаза заметила, что он смотрит. Неотрывно. Покусывает мою грудь, вбивается внутрь и пристально следит за тем, как член его брата толкается мне в глотку.

— Моя охуенная девочка, да-а-а-а, — Рома почти не давал мне дышать.

А мне нужно было, потому что огненное цунами внутри стало невыносимым. Я начала выписывать круги бёдрами, потираясь о лобок Ильи, и всё ждала, когда же, когда накроет этим ураганом.

Рома отстранился. Илья в секунду снял меня с себя и поставил на четвереньки. Они поменялись местами, и на первом же размашистом движении от Ромки я забилась в судорогах. Спину выгнуло дугой, пульсация прошлась по позвоночнику и сжижила спинной мозг. Конечности утратили чувствительность. Я выпустила изо рта пропитанный моими же соками член Ильи, вонзила ногти ему в бёдра и с воплем рожающей самки кончила.

Маленькая смерть, ага? Я сдохла начисто. Даже не поняла, что Рома всё ещё движется во мне. Увидела перед глазами лицо Ильи, ощутила, как он стирает с моих щёк какую-то влагу и в порыве чувств выдохнула:

— Не смейте это прекращать. Нет.

— Как скажешь, тигра, — лизнул меня в губы Илья.

Я мало-помалу начала приходить в себя. Почувствовала чьи-то руки, блуждающие по сетке.

— Подними руки, Сонь, — голос Ильи отзвуком прокатился по позвоночнику, и меня раздели. Донага.

Я подставила губы под поцелуи, лениво отметила, что это Ромка, потом его сменил Илья и его я целовала сама, притом с нетерпеливым желанием. Тёрлась губами о его жёсткую щетину, вылизывала шею и... Вот оно. Добралась до татуировки в виде разодранной раны от лапы хищного зверя, сквозь которую проглядывала оскаленная волчья морда.

Илья не торопил, давал всласть наиграться. Рома, который уже получил своё и сейчас сидел на полу, откинувшись на край дивана, наклонился и куснул меня за попу. Я от испуга рванула вперёд, Илья сделал вид, что не удержался, и вместе со мной в обнимку повалился на спину.

Снова я оказалась на нём сверху, и мы застыли, прилипнув взглядами. Я боялась его, что, правда? Какая придурь. Он очень деликатный и внимательный любовник. Не напирал, если я сама того не хотела, не требовал ничего грязного. Помалкивал, в отличии от некоторых болтунов.

Он погладил меня по спине, забрался под волосы и прижал к себе для поцелуя. Затем отпустил и дал выпрямиться. Жадно осмотрел от макушки до живота, приподнял над собой и помог опуститься на себя.

— Одежда тебя скрывает, — подытожил глухо и с восхищением во взгляде огладил руками грудь и шею.

Я упёрлась ладонями ему в рёбра и начала двигаться. Глаза закатывались сами собой. От удовольствия и капельки стыда. От невозможности выдержать его алчущий взгляд и от странного ощущения теплоты на сердце. Если ещё вчера мне казалось, что я люблю одного Ромку, то сегодня меня переполняла нежность и к его брату.

Он потянул меня за руки к себе, распластал на своей груди и вместе со мной перекатился на бок. Я оказалась на спине, а он надо мной и раскачивался всё несдержаннее.

Повисла у него на шее и вжалась бёдрами в пол, чтобы он при каждом движении оказывался глубже. Мы стонали почти в унисон. Пытались целоваться, но я постоянно куда-то уплывала и сбивалась с ритма. Было так приятно, словами не передать. Это не взрыв ощущений, не слепящая вспышка удовольствия, а что-то глубинное и мощное, что приходит из самых затаённых уголков сознания и порабощает.

Если это и есть его проклятущий БДСМ, то я согласна на все условия. Быть его сабом, рабыней, нижней, каких их ещё называют? Ради таких эмоций, между прочим, люди травят мозг и организм препаратами, а мне всего лишь нужно состроить просяшую мордочку и прошептать: «Трахни меня, повелитель». Ну или как у них там заведено?

— Я тебя не дождусь, да? — Илья наклонился и жадно сомкнул губы на моей груди.

— Наверное, нет, — я внимательно прислушалась к новорождённой жилке рабыни и поняла, что на сегодня я опустошена.

Мне до мурашек хорошо, но это скорее от осознания, что он во мне, что мы единое целое и мне до умопомрачения нравится принадлежать ему.

Короче, полный раздрай, который усилился многократно, когда Илья резко вышел и ритмично задвигал рукой, изливаясь мне на живот.

Я млела даже от этого. С упоением размазывала по себе его семя и мурлыкала, как кошка, которую хорошенько того... накормили.

Полчаса спустя меня, умытую, распаренную и розовощёкую отнесли на руках в кровать. Уложили поверх свежих простынёй, предложили водички, пива, соков, фруктов и даже шашлык пожарить, а когда величественно отказалась от всех благ, прижали по бокам двумя восхитительными телами и обняли в четыре руки.

Вот на этом моменте я и закончилась как скромная дама тридцати лет, имеющая за плечами довольно скучный сексуальный опыт. Бесповоротно.

Глава 16

Глава 16

— Отвянь от неё.

— Я просто глажу.

— Разбудишь, шуганётся, опять её потеряем.

— Ты такое ссыкло.

— А ты тупень.

— Чего ей меня бояться?

— Непрошибаемый.

Первым шёпотом говорил Илья. Ромка отвечал ему сердитым шипением. Несложно догадаться, что это именно Ромкины руки порхали почти невесомо по моим груди и животу.

Я приоткрыла правый глаз, увидела поблизости сосредоточенно-хмурое лицо Ильи и помимо воли улыбнулась.

— Говорил же, — с раздражением сказал он, повернулся на бок и подпёр рукой голову. — Доброе утро, тигра.

Рома заворочался слева и всем телом прижался ко мне. Потёрся своей ненасытной штуковиной о бедро. Я вздохнула и с наслаждением потянулась. Ромыч перешёл к самым активным действиям. Запустил пальцы мне между ног, принялся целовать плечо и шею. Я выгнулась кошечкой и поощрила его варварство тем, что стиснула в ладони крепкий член. А сама глаз не сводила с Ильи.

Он смотрел с настороженностью, не мигая, так, что меня начинало знобить. Если другие мужики, Ромыч в том числе, умели раздевать женщину глазами, то этот владел тайной магией тантрического секса. Он меня брал этим взглядом, скручивал в бараний рог и вылизывал им с головы до ног. И подобное распаляло похлеще самых постыдных ласк.

Рома вытянул мою попу к себе, перехватил под коленом и нежно проник внутрь. Я резко выдохнула и приоткрыла рот, наслаждаясь ленивыми движениями.

А Илья всё смотрел. Чернющими как древний мрак глазами. И дышал уже прерывисто и тяжело. Водил взглядом от моего лица к ничем не прикрытой груди, и меня на качелях подбрасывало от происходящего. То стыдом заливало так, что не продохнуть, то безумной похотью ошпаривало. Хотелось вывернуться под немыслимым углом и сомкнуть губы у него на члене, и вылизывать, посасывать и заглатывать, пока не потеряет чёртов самоконтроль.

Он сорвался, когда я уже постанывала в полную силу голоса, а Ромыч от ленивых скольжений перешёл к быстрым и жадным шлепкам. Илья сдавил пальцами моё горло, подтянул к себе и поцеловал. Без мягкости. Жёсткие губы, требовательный язык, жалящие укусы. Меня трясло от его напора. Я бы кончила уже в первые секунды этого поцелуя, но держалась ради одной мысли: хочу кончить с ним, стискивать мышцами его член.

Он тоже думал о чем-то подобном, потому что прошёлся раскрытой пятернёй по моему телу, но не сделал ничего, что подстегнуло бы мою развязку. Зато двумя разведёнными пальцами провёл по половым губам и задержался на пару мгновений у входа, ощущая, как во мне движется член его брата.

Господи, какая грязь, но меня в ту секунду она окончательно распоясала. Оторвалась от его господских губ, которые так умело вытягивали из меня всё вольдумие, и принялась шарить ртом по его телу. Он подставлял шею, вжимал меня за затылок в грудь, изворачивался, давая возможность ласкать живот и спускаться ниже.

Мы без слов понимали желания друг друга, будто общались на каком-то астральном уровне.

Облизнула головку и с удовольствием расслышала его шипение. Рома добавил нам неудобств, когда перевернул меня на живот, навалился сверху и намотал мои волосы на кулак, чтобы самому подталкивать меня вперёд и насаживать ртом на член брата.

Я не протестовала. Понимание, что их двое, и каждый старается впечатлить меня своим умением порабощать мозги, расплавленным свинцом растеклось по венам. Видела, что они дуреют от осознания, что делают со мной, и подыгрывала. А может просто плыла по течению и наслаждалась.

Рома рванул меня на себя, когда мне почти целиком удалось вобрать в рот член Ильи. Заставил выпрямить спину, стиснул грудь в порыве жадности и выскользнул из меня, чтобы потереться о бёдра и с львиным рыком кончить. Это и есть их ревность вкупе с соперничеством?

Точно, она самая. Едва Ромыч затих, Илья обвил мою талию руками, поднял вверх и уложил поперёк кровати.

— Прокричишь для меня, тигра? — спросил хрипло, втиснул колено между моих ног, вынудил раскрыться как можно шире и с яростью вошёл.